Сама не заметила, как в доспехе оказалась. Пояс с ножами — на талию, ночные очки — на глаза, резак в руку. Огнестрел! Линде он сейчас — честное слово — не нужен. Я потом отдам! Пусть не пробовала из него в цель стрелять, но грохотом точно напугаю. Оживляю байк, жду, когда зеленый огонек готовности зажгется. Зажегся!
— Сто-о-оять! — звучит из байка голос хозяина. — Куда собралась?
— Хозяин, рабыня очень торопится. Рабыня должна прикрыть спину Шурртху.
— А-а-атставить!
— Хозяин, нижайше прошу! Шурр не знает тайных проходов.
— Шурру сегодня не нужны тайные проходы. Мы решили часовых вокруг Дворца пощипать. Сегодня внутрь не полезем.
Как иноземцы говорят, камень с души упал. Очень похоже. Чуть не заплакала от облегчения.
— Миу, ты не первый раз говоришь о тайных проходах. Ты их хорошо знаешь?
— Не все, мой господин, только некоторые. Всех не знает никто.
— А в школу гвардии есть тайный ход?
— Рабыня не знает, — так горько стало, что хозяина подвела.
— Перестань себя рабыней называть. Надоело уже! — обругал меня хозяин. — Ладно, о ходах завтра поговорим. А сейчас спи и ни о чем не беспокойся. Вернем тебе Шурртха в целости и сохранности.
Раз хозяин пообещал, наверно, тревожиться не о чем. И прямой приказ… Выключила байк, разложила вещи по местам, сняла доспех. И услышала, как кто-то тихо плачет. Думала, мелкая, оказалось Амарру. Она очень сильно за Пуррта переживает. Осунулась, от всех шарахается, глаз от пола оторвать не может. Они с Пурртом вместе пустыню перешли. Может, и раньше были знакомы. Села рядом, погладила ее по плечу.
— Амарру, я вот что подумала. Владыка жив, вина намного меньше. Я попрошу его заменить казнь на вечное изгнание куда подальше. Как думаешь, я здорово придумала? — говорю на языке рыжих.
Амарру вдруг бухнулась передо мной в позу покорности.
— Миу, прошу, не вини его ни в чем. Мы не знали, что Владыка — твой отец. Пуррт ни в чем не виноват, — и зарыдала, закусив кулак до крови.
— Что ты, милая. Я не держу на него зла. Горько только, что все так нелепо обернулось, — обнимаю ее, успокаиваю. — Моя мама ведь тоже хотела папу убить. С этой целью во Дворец проникла. Момент выжидала, чтоб вместе со Стратегом. Стратег так и не появился, зато я появилась. А мама не вынесла, на мечи бросилась…
Сидим, обнявшись, шепчемся, плачем тихонько, чтоб спящих не разбудить. Тут белый корабль вернулся. Только он теперь не белый, а черный. Вместе с кораблем мрачный Шурр прилетел. Я к нему подбежала.
— Брат, что случилось? Убили кого-то?
— Это не война, а бойня. Все понимаю, они враги. Но не могу спящих резать. Смерть надо встречать лицом к лицу, с оружием в руках, а не так…
Из корабля вышел такой же мрачный Богдан.
— Миу, налей нам чего покрепче. Гнусная работа. Что б твой шеф ни говорил…
Не докончив фразы, сел у стены. Я засуетилась, в который раз разводя «вино иноземцев». На «закус» открыла две консервные банки с сосисками и захлопотала, готовя настоящую еду.
Это что? — удивился Богдан, прочитав этикетку на пакете с киселем.
— Для нас — вино, господин. Наш метаболизм…
— Понятно. Паола, спирт захвати.
Совсем негромко сказал, но Паола как-то услышала. Вынесла флягу медицинского спирта. Амарру убежала в свой уголок, а мы разлили и выпили по первой. Закусили сосисками на хлебе с горчицей. Шурр попробовал, что пьют иноземцы и выругался.
— Это смерть и огонь!
Я тоже попробовала. Маленький-маленький глоточек. Оказалось, Шурр вовсе не ругался, а правду говорил. Констатировал. Поскорей заела сосиской с горчицей.
Разогрелось мясо с картошкой. Вторую дозу закусывали уже горячим. И Шурр рассказал, что было у Дворца.
Мой хозяин решил, что бунтарей надо дожать. Дневной визит создал хорошую основу. Осталось выбить почву у них из-под ног. Шурру было приказано уничтожить всех часовых. Причем, ТОЛЬКО часовых. Остальных не трогать.
— Представь, падает на землю рядом с постом пакет. Из него идет легкий дымок. Кто вдохнул этот дымок, тут же засыпает. Потом спускаюсь я на байке и режу сонным глотки. Как бурргунам. Они даже не трепыхаются. И так — раз десять. Понимаешь, как бурргунам! — Шурр залпом выпил кружку вина иноземцев и отвернулся.
— Мы зачистили все посты, которые обнаружили, — подтвердил Богдан. — Завтра будет много шума. Надеюсь, у них хватит ума понять, что могли зачистить всех.
— Надо послать к ним римма тех, кто остался в столице! Он самый высокий по чину, — ляпнула я и закрыла рот ладошкой.
— Интересная мысль, — поднял бровь Богдан. И надолго замолчал.
— Мы прошлись гравилокатором по местности, окружающей Дворец, и обнаружили две неоднородности, — сообщила Паола. — Возможно, это подземные ходы. Один соединяет Дворец и школу гвардии. Второй ведет от дворца к развалинам дома за оградой дворцового парка.
— Там раньше садовник жил. Давно, еще до войны, — припомнила я.
— Я сейчас поговорил со Владом, — очнулся от раздумий Богдан. — Он одобрил план Миу.
— Ты же сидел, молчал, рта не открывал, — удивился Шурр.
— А зачем открывать рот, если собеседник от тебя далеко-далеко? — сделал вид, что удивился Богдан.
Я вытащила планшетку и попросила показать компьютерные сети вокруг себя. Их оказалось много! Мой ошейник, мой доспех, доспех Шурртха, наши байки, два ноута, еще что-то из бытовой техники. И больше десятка закрытых узлов, о которых планшетка не могла сказать, что это такое. Нарисовала их в виде замкОв. Богдан наклонился ко мне и с интересом посмотрел на экран планшетки.
— Это мы с Паолой и наш корабль, — ткнул пальцем в замки на экране. — Паола, как считаешь, можно будет завтра ненадолго разбудить Владыку?
— Нельзя. Всего сутки после операции. А если швы разойдутся?
— Жаль. Кто же будет вести переговоры? Кто придаст им вес?
— Я могу позвать Главу Службы закона и порядка. Или дядю Трруда. Он римм дворцовой охраны, достоин говорить от имени Владыки.
— Лучше пригласить обоих, — решил Богдан. — Шурр, за победу! Пьем до дна!
— … Мне нужны люди, понимаешь? Вы с Паолой не в материале. Пока я вас готовлю, сам прилечу. Миу умница, но она одна на всю планету. Мне даже некого посадить связь наладить.
— А что не так со связью?
— Миу отключила мобильную связь, чтоб ей не смогли пользоваться опозиционеры. Нужно составить белый, серый и черный списки номеров. Чтоб наши могли пользоваться связью, а враги — нет. Сложность в том, что бунтовщики конфисковали мобилки у горожан. Включать номера в списки нужно после проверки личности владельца. Опознать его могут только Линда, Миу и Стас. Но Стас мониторит ситуацию, Линда дрыхнет в саркофаге, а Миу тянет на себе все. Поговори с Паолой, нельзя ли Линду перевести в ранг сидячей больной?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
