– Как? – уточнила Адриенна. Да, подозрительно, а что? Может, там жертвоприношение нужно?
Моргана качнула головой.
– Любое проклятие снимается любовью. Любовью и прощением. Но увидеть тебя во плоти я могу только там, у алтаря. И своего правнука тоже…
Любовь и прощение звучали достаточно безобидно.
Адриенна потерла виски. Во сне может болеть голова?
Нет. А значит, это и не сон. Вот ведь…
– Принц меня ненавидит.
– Для некоторых людей ты никогда не будешь хорошей.
– Значит, я стану для них плохой, – вздохнула Адриенна. – Как мне справляться с приступами?
– Постарайся еще раз прийти к моему алтарю. Я буду тебя ждать.
– Как мне это сделать? Я не помню дорогу.
– Приходи в дворцовый храм. Ночью. Одна.
Девушка кивнула.
Силуэт прабабушки Морганы медленно поднялся со скамейки – и вдруг в небо взлетела большая черная птица.
Но… но КАК?!
– Кар-р-р-р-р! – донеслось с синего неба.
Адриенна посмотрела вверх.
– Это тоже часть нашей силы?
Но аудиенция была закончена. И Адриенна понимала – здесь и сейчас она большего не узнает. А вот потом…
А что ее держит?
Помолвка – еще не свадьба, а это… даже если это сон, навеянный картинами, он какой-то слишком реальный. Может быть, стоит послушаться?
Так что бежать дана не собиралась.
Умирать ей не хотелось, хоронить своих детей – тоже. И если уж прабабка немного не рассчитала, надо исправлять ее ошибку.
Хорошо же.
Но – на свой лад.
* * *
– Ой…
А больше дан Марк ничего и сказать не смог. Потому что дверь часовни открылась.
И на пороге…
Да, на пороге…
Адриенна отлично запомнила тот портрет.
Черное верхнее платье у нее было. Белое с серебристым узором нижнее – тоже. Оставалось только уложить волосы, как на портрете. А вот с браслетами было сложно. Но Джованна придумала и нашла где-то серебряные ленты, которые и вплела в волосы девушке. И рукава ими подхватила.
Поперхнулся не только дан Марк.
– Ох… – высказался его величество, которому показалось, что ожил портрет.
Принц дернулся, но, поскольку портрета не видел, на ногах устоял. И даже посмотрел с любопытством.
Недолго. Пару минут.
То ли благословение от прабабушки так сработало, то ли что еще… ему вдруг показалось, что вместе с Адриенной в часовню вползла тьма.
Голодная, живая, хищная, и вот она стелется по полу, ползет за девушкой живым плащом, разливается у ее ног, и сейчас… вот уже сейчас доползет до его башмаков.
Хотя справедливости ради ничего такого не было. Просто сквозняк задул несколько свеч, а остальные светили Адриенне в лицо, ну и получилась такая большая тень. Конечно, ползучая, а какие они еще бывают?
Но принц все равно шарахнулся, дернулся и чуть не обвалил подсвечник.
И только потом понял, что глупо как-то бояться мелкой, считай, сопливой девчонки.
Но поздно. Непоправимо поздно. Адриенна уже подошла вплотную и посмотрела так, что страхи вернулись с новой силой. Это был взгляд не робкой и покорной жены, нет.
И не человека, который пытается найти общий язык, как тогда, в саду. Наверное, так вороны и смотрят на червяка.
Вот склюнуть тебя сейчас или сначала вон того, соседнего? Или ты вкуснее?
Быть вкуснее его высочество не желал, но кто ж его спрашивал? Проклятие преотлично работало.
Пауза затягивалась. Адриенна ждала. Наконец кардиналу все это надоело, и он негромко кашлянул, намекая, что хорошо бы и того… обряд?
Опомнился и Филиппо Третий. И наступил сыну на ногу. Его высочество неподобающе хрюкнул и подал руку Адриенне.
– Прошу вас, дана.
– Возлюбленные чада Божии, – хорошо поставленным голосом начал церемонию кардинал. – Сегодня мы собрались здесь…
Помолвка – еще не свадьба. Но все же клятвы даются перед Его алтарем. И нарушаются крайне редко. Это стряпчего обмануть можно.
А Его – не стоит.
Мия– Дорогая племянница, все просто замечательно!
Мия решительно так не считала. Вот что может быть замечательного в предложении руки и сердца?
Все?
Так чтоб оно к вам посваталось!
Счастье имело вид высохшего стручка лет семидесяти. С венчиком седых кудрей вокруг лысины и, на взгляд Мии, откровенно страшного.
Ничего не забыла?
Ах да! У него внуки уже старше, чем Мия!
Девушка всего лишь один раз сходила с матерью к причастию, но этого хватило. Яркая и эффектная, Фьора привлекала в том числе и мужское внимание. А когда появилась с дочерью…
Стоит ли удивляться, что ньор Аугусто Кинио заинтересовался девушкой. А там и поговорил с ньором Джакомо.
Дядя? Дядя подумал и решил, что брак будет неплохой. Между прочим, у ньора Аугусто восемь кораблей.
Восемь!
Кораблей!
Если обговорить вдовью долю для молодой жены… так почему бы и нет? Потерпит три-четыре года, ничего с ней не случится. Ну пять-шесть… у нее еще брат есть. И сестры. Тоже расходы.
А вообще, предложение очень выгодное. И для Лаццо, и для Кинио… дела объединить.
Вот и шла Мия за теткой.
Фьора эту идею решительно не одобрила, но опекуном ее детей считался дан Джакомо, так что право голоса у нее было только совещательное.
А вот право совета…
Вот и скамейка. И сидит этот стручок, и козлом от него, простите, воняет на всю округу. Смотреть тошно. Катарина остановилась в двух шагах от скамейки и доброжелательно улыбнулась. Жаль, ньор Аугусто со скамейки не упал.
Мия изобразила пай-девочку.
Руки сложены на животе, голова опущена, взгляд в землю.
– Ньор Аугусто, я не могу оставить вас наедине с моей племянницей, – пропела ньора Катарина. – Но я могу посидеть в беседке… недолго.
И подглядывать. Кто бы сомневался?
Ньор Аугусто не был в претензии. Он козлячьим тенором поблагодарил ньору за любезность и дружелюбно улыбнулся Мии.
Половины зубов у него тоже не было.
– Дана Мия, вы просто очаровательны.
– Благодарю вас, ньор Аугусто, – кивнула Мия.
Она внимательно следила за теткой. Вот-вот… та уже отошла на достаточное расстояние. Но свободно говорить пока еще нельзя. Жаль… ждем…
– Дана Мия, я умоляю вас, присядьте рядом. Дядя вам рассказал о моем предложении?
– Да, ньор Аугусто. – Мия впервые поглядела мужчине в глаза и улыбнулась. – Рассказал.
И присела рядом на скамейку.
Ньор Аугусто оживился. Кажется, девочка умненькая? Что ж, это хорошо… ему как раз нравились вот такие, чтобы свеженькие, хорошенькие… только вот в борделе они очень дорого стоят. А тут…
И вся его будет.
И он у нее будет первым… ньор Аугусто даже облизнулся.
– Я тебе буду хорошим мужем, если ты будешь послушной.
А если нет, он получит еще больше удовольствия, наказывая непослушную супругу.
Мужчина положил дане руку на коленку.
Мия посмотрела ему прямо в глаза.
– Вы же меня не боитесь, правда, ньор?
И улыбнулась.
За секунду лицо девушки изменилось.
Оно словно почернело, провалился куда-то внутрь нос, растянулся в хищной улыбке громадный лягушачий рот, блеснули острые иглы зубов, поползли по щекам язвы…
– Я голо-одная… – шепотом протянул жуткий монстр. И на руке его блеснули длинные черные когти.
Вот где ньор Аугусто сидел, там и упал.
Мия завизжала, не забыв набросить на лицо вуаль. Обратные изменения она начала практически сразу, как только ньор начал валиться со скамейки, но тетка бегает слишком быстро. Это плохо…
А вот теперь хорошо.
Эту морду они с мамой четыре дня отрабатывали.
Требовалось нечто такое, что легко поменять, легко вызвать… что тут страшного?
Отрастить-убрать ногти? Секунда.
Цвет кожи? Да тоже, в общем-то, быстро. Нос, конечно, никуда особо не проваливался, Мия просто его уменьшила, а на черном фоне и получилось незаметно. Рот растянуть несложно.
Самым трудным были клыки. Но какое впечатление они произвели… черт!
