и родных. То есть, бродяг. Бродяг, которых смело можно считать разбойниками. Иначе, чем они добывают хлеб насущный? Они и здесь бродят, но меньше. Нет, как ни хотелось бы мне посетить родовой замок, но дело важнее. Может, на обратном пути?..
Несмотря на мрачные предчувствия Марциана, больше на нас никто не напал. А после того, памятного нападения, когда крестоносцы положили больше тридцати бандитов и только один наш оруженосец был слегка ранен, даже не ранен, а так, чуточку поцарапан, мы заехали в ближайший городок и рассказали обо всём местному бургомистру.
— Ну, что же вы, господа?! — укоризненно взглянул на нас бургомистр, — Кулеврину-то зачем ломать было? Она, между прочим, денег стоит! И нам бы, во всяком случае, очень пригодилась! А то шастают тут всякие…
— Какие? — прямо спросил Марциан.
— Всякие… — отвёл бургомистр глаза, — Остатки наёмников, погорельцы, бродяги… Одним словом, отребье. А отребье, как известно, любит собираться в стаи. Словно волки. Порой, честное слово, господа, от одних слухов поджилки трясутся. Нет, нам бы та пушечка очень пригодилась!
— А если бы она в руки бродяг? — спросил Марциан, — Да они с той пушкой к вашему городу?
— Ну, значит, и правильно! — приободрился бургомистр, — Всё, что Господь делает, всё к лучшему! Счастливый путь вам, господа! Счастливый путь!
* * *
Вот так мы и оказались в Риме. И теперь, помытые, отдохнувшие, бродили тихим вечером с Катериной по апельсиновой роще, раскинувшейся прямо возле виллы. Свою Эльке Катерина загрузила работой: перетряхнуть все вещи, всё, что можно отстирать — отстирать, что нельзя — всё равно отстирать, всё прогладить, развесить по вешалкам, разложить по полочкам и вообще — трудись! А сама пошла бродить по роще.
Давно мы, вот так, наедине, не встречались…
Не знаю, о чём думала девушка. Лично я думал, как заставить папу римского показать заветный рубин. У меня будет всего одна попытка! Да, конечно, папа даст нам аудиенцию. Мы не кто-нибудь, мы посольство Ордена! А это покруче иных королей будет. Но аудиенция будет только один раз. И что? Он мне задаст какой-то вопрос — ещё не факт, что задаст! — а я ему в лоб: «Ваше святейшество, а не изволите ли вы показать нам «Большой рубин крестоносцев»? Глупость какая… Нет, надо, чтобы вопрос прозвучал в тему… а значит, тема должна быть о камнях… Хм!.. Что-то вроде: «Ваше святейшество! Я слышал, вы собираетесь возвести собор в честь святого Петра? Того самого Симона, которого Христос назвал Петром, что значит «камень»? И сын Божий не ошибся, ибо не мог ошибиться! Воистину, драгоценным камнем стал апостол Пётр для церкви! Кстати, о драгоценных камнях…». Уже лучше, но всё же не то… Хм!.. А если…
— Ну, что? — внезапно развернулась ко мне Катерина, — Ты готов к разговору? Я готова дать ответ на твои «трудные вопросики»!
— А?! — мне пришлось напрячь мозги, чтобы догадаться, что девушка не отвечает на мои мысли, а вспоминает наш давний разговор, — А!.. Ты про те два вопроса! Почему в церквях служат не левиты, как заповедано, и нравятся ли Господу по всей земле стоящие кресты? Я готов, но мне не интересны твои ответы. Я и без того знаю, что ты ответишь. Но, самое главное: я знаю, что ты хотела ответить сперва, и что твой ответ позже изменился! Ты подумала над ответом, и этот ответ оказался глубже, чем казалось сначала.
Нет, мне не нужны твои ответы. Вместо этого, я задам ещё два вопроса. И они будут чуть сложнее, чем первые. Хотя и не самые сложные. Самые сложные ещё впереди. Готова?
— И почему я должна выслушивать эти мерзости?! — проворчала сквозь зубы Катерина.
— Потому, что ты будущая монашка. Мало ли куда зашвырнёт тебя судьба? Отправят ли тебя за сбором подаяний для монастыря, или вообще отправят проповедовать слово Божье в дикую Русию, тебе могут задать подобный вопрос. И ты должна будешь мгновенно подыскать ответ. Иначе, какая же ты монашка? Ну?.. задавать?
— Задавай… — отвернула голову в сторону Катерина, — Тоже мне… дьявол-искуситель…
— Отлично! Первый попроще: отчего мы, католики, празднуем Пасху каждый год в разную дату? Мы точно знаем, когда произошло распятие Христа: четырнадцатого нисана по иудейскому календарю. Мы абсолютно точно можем перевести эту дату на современный календарь, несмотря на все изменения, внесённые в него Юлием Цезарем и прочими. Но мы этого не делаем. Почему? Почему земное Рождество Христа мы празднуем в конкретный день, а Воскресение Христа из мёртвых, по сути, второе Рождество, это день вычисляемый? Хотя известен конкретный день?
— Ну-у…
— Не торопись. Подумай лучше. А я тебе ещё напомню, что на Первом Вселенском соборе в Никее, отдельно осуждена практика празднования Пасхи одновременно с иудеями. В любой другой день, только не с ними! А потом уже решили, что раз еврейская Пасха выпадает до весеннего равноденствия, то мы будем праздновать после! И тогда ни за что не получится вместе. Почему?! Подумай об этом!
— Хм… а второй вопрос?
— Второй сложнее. Хотя, может показаться, что проще, но на самом деле, сложнее. Вопрос такой: чему учил Христос своих последователей и где?
— Как это «чему»? — оторопела Катерина, — Слову Божию! А «где»… да, где попало! И в домах, и в чистом поле, и возле реки, и на холмах… Ты что, Евангелия не читал?
— Я именно читал Евангелия! — возразил я, — Вот, например, Евангелие от Матфея 13:54 «И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы?». Понимаешь? Иисус учил в синагоге. По какой книге учил? Ответь!
— М-м-м…
— Ой, да ладно! А то ты не знаешь! По Талмуду Он учил людей, по Талмуду! Иначе и быть не могло!
— Ну-у… у нас Талмуд носит название Пятикнижие Моисеево, или Библия…
— А почему называется не «Талмуд»?
— Ну-у… мы же не иудеи…
— Вот об этом и подумай! Иисус родился у еврейки, жил среди евреев, говорил по-еврейски, проповедовал евреям и проповедовал в синагогах еврейскую Тору по еврейской книге Талмуд… Но мы отрицаем Тору, проповедуем не в синагогах, а в храмах, на порог которых не пускаем некрещённых евреев, и в то же время называем себя христианами, последователями Христа. Хороши «последователи»!
— Но иудеи не считают Христа богом!
— Ну и что? Мы расходимся с ними в Новом завете. Но, Ветхий завет у нас одинаковый? А мы подчёркнуто отворачиваемся от них… как в случае с Пасхой, например. Вот и подумай, почему?
Катерина надула губки и окончательно отвернулась.
— И это замечательно, —
