– Флоренс, не плачьте.
– Нет, нет, я не плачу. Я не смирилась с болезнью Джессики, я верю, что настанет день, когда она сможет встать с постели. Я обращалась и к знахарям, и к человеческим докторам, но пока все тщетно. Однако я не теряю надежды.
– В нашем доме вы будете всегда желанной гостьей, Флоренс.
– Спасибо, спасибо. Впрочем, мы отвлеклись. Я вижу, каким нетерпением горят глаза Юли.
– Да, – я выразительно погладила череп, – нам надо узнать, о чем говорили маги, и еще успеть выспаться. Иначе завтра перед Мокридой предстанут две сонные мухи.
– О, этого никак нельзя допустить, – слабо улыбнулась Флоренс.
Тетя встала из-за стола:
– Прошу в мою комнату теней.
Комнатой теней Анна Николаевна называла свой кабинет для колдовства и медитации. И тому и другому моя тетушка предавалась с равным пылом. Я, правда, до сих пор не могу понять, зачем продвинутой колдунье, каковой, несомненно, является моя милая тетушка, медитировать над каллиграфической прописью со стихами Ли Бо. Но тетя говорит, что это помогает ей пробудить энергию какого-то киноварного поля и выплавлять «пилюлю бессмертия». В общем, сплошная тарабарщина. А я за простое и толковое ведьмовство!
Анна Николаевна взяла череп со стола и несколько торжественно проследовала в комнату теней. Мы шли за нею.
Двери этой комнаты, куда я и то не всегда могла попасть, медленно распахнулись, едва тетя начертила на них магический знак.
Мы вошли. Сначала было темно, но после очередного заклинания в комнате зажглись десятки свечей и разноцветных масляных ламп. Электричество противопоказано хорошему колдовству, это всякий знает.
Мы миновали охранительные зоны пентакля и расположились вокруг небольшого гадательного столика, на который Анна Николаевна и водрузила злополучный череп.
– Юля, мне понадобится твоя помощь в распознавании и раскодировке информационных слоев, – сказала тетя.
– Но как? Я раньше этим никогда не занималась.
– Когда-нибудь надо начинать, – наставительно сказала тетя. – Ты должна быть ведьмой-универсалом.
– Святая Вальпурга!
– Анна Николаевна права, – вступила в разговор Флоренс. – Тебе, Юля, надо раскрыть свой творческий потенциал.
– Ну надо так надо.
Тетя взяла с полки большую медную чашу, напоминающую старинный таз для варки варенья. Затем она приказала мне принести из дальнего угла, где стояла этажерка с разными банками, пузырьками и флаконами, емкость с нежно светящейся жидкостью.
– Я называю это живой водой, – пояснила тетя мне и Флоренс. – Я составила ее из ингредиентов, описанных в старых алхимических трактатах. Она помогает в распознавании самой разной информации, особенно той, что хранится на мертвых носителях.
– Тетя, а битые дискеты в эту воду тоже можно опускать?
– Юля, не изображай из себя полного профана. Наливай-ка лучше воду в чашу, а я буду читать заклинания.
Так мы и сделали. Вода засветилась в чаше, а потом тетя опустила в эту воду череп. Правда, макушка черепа все равно оставалась сухой, мелковат был для него таз. Тогда тетя взяла флакон, в котором оставалось еще немного опалесцирующей жидкости, и щедро окропила ею макушку черепа.
И случилось чудо. Череп на глазах стал обрастать плотью. Вот в глазницах засветились глаза, поверх зубов выросли губы, и то, что было мертво, ожило. Нет, все-таки до тети мне в мастерстве далеко. Учиться еще и учиться!
Волосы на новоявленной голове не выросли. Значит, при жизни этот тип был лысым. А то, что это мужчина, было явственно видно. Потому что, как только у него появились глаза, он с видимым удовольствием оглядел стройную фигуру моей тети и прошамкал:
– Умопомрачительна…
Мы не поверили своим ушам. Череп произнес слово на чистейшем русском языке.
– Что он сказал? – занервничала Флоренс. – Я не поняла.
– Он сделал комплимент тете. На русском языке. Но как мог русский попасть в Оро?! Впрочем, тот зал, возможно, находится не в Оро. Возможно, он вообще нигде не находится.
Тетя ничем не выдала своего удивления, только перешла на русский язык в своих колдовских делах.
– Внимай мне, о голова, – торжественно заговорила тетя. – Твоя душа и разум были вызваны из загробной сени для того, чтобы…
– Да знаю, знаю, – ворчливо перебила тетю голова. – Небось опять попросите будущее предсказать.
– Нет, о голова. Скажи, кому ты принадлежала при жизни.
– Если я скажу, что Вольтеру, вы ведь не поверите, – хихикнула голова. – Но я не хуже Вольтера! Я потомственный дипломированный маг, целитель и ясновидец Евстахий Гордеев, Истинное Имя мне Синафлан. Так что вам от меня надо, если не предсказание? Говорите, покуда в моей черепушке мозг шевелится. Ох, как это здорово – снова ощутить себя хоть отчасти живым!
– Нам нужна твоя память, – сказала тетя. – Мы надеемся, что в ней ты хранишь нечто очень важное.
– Ну это как сказать, – закокетничала голова. – Ладно. Пробирайтесь в мою память. Я мешать не стану.
Голова закрыла глаза. Медитативными пассами тетя погрузила голову в транс, не забывая подливать ей на макушку «живую воду».
– Изреки! – приказала тетя.
И голова монотонным, лишенным признаков жизни голосом заговорила:
– Очень хорошо поднимает энергетику организма натирание тела упаренной уриной…
– Что? – спросила тетя.
– Что? – изумилась я.
– Что он говорит? – непонимающе воззрилась на лысую голову Флоренс.
А голова меж тем продолжала:
– Упаренная урина получается путем кипячения. Берете пол-литра урины, наливаете ее в эмалированную посуду и ставите на огонь. Доводите до кипения и ждете, пока не останется сто грамм. Вот это и будет упаренная урина, или мочегон. Растираете уриной свое тело. Соли, которые находятся в этой жидкости, являются мощными проводниками свободных электронов, которые имеются в окружающем нас воздухе…
– Кажется, я залезла на слишком глубокий слой его памяти, – озабоченно сказала тетя. – Урина, надо же! И этим он людей лечил?! Шарлатан!
– А мне нравится, – хихикнула я. – Простенько и со вкусом. Я сегодня же приготовлю упаренную урину и буду ею растираться…
– Юлька, прекрати!
– Тетя, тогда переместитесь в другой слой его памяти.
– Выполняю.
Тетя снова покропила голову живой водой, а потом изящно изогнула руку в воздухе.
– Скребок, – сказала она.
В руке ее материализовалась штучка, сильно напоминающая терку для пяток.
– Тетя, вы что, мозольный оператор? – не удержалась я.
Тетя наградила меня таким взглядом, что я сочла за лучшее извиниться и скромно потупить глазки.
Едва скребок коснулся головы, как та замолчала. Ее глаза смотрели умоляюще.
– Ему же больно! – воскликнула я, когда тетя аккуратно поскребла скребком макушку головы.
– А как ты хотела? – удивилась тетя. – Без боли ничего в этой жизни не бывает. – И навострилась скребнуть еще раз.
– Хватит! – не выдержала голова. – Я уже говорю. Целебные свойства драгоценных камней основаны на переносе их стабильной молекулярной структуры с проникновением в ткани на молекулярном уровне и обеспечении стабильности на биомолекулярном уровне там, где возникает симпатический резонанс…
– Очень интересно! – воскликнула тетя. – Где-то я уже слышала нечто подобное…
– Это цитата из моей книги «Лечение драгоценностями», – гордо ответила голова. – Вы это хотите от меня узнать?
– Нет! – Теперь уже я взорвалась от нетерпения. – Воспроизведи информацию, которую получил сегодня.
– Не было никакой информации, – заупрямилась голова. – И вообще я утомился.
– Я тебя расплавлю, – угрожающе зашипела я. – На биомолекулярном уровне, если ты не сделаешь того, о чем я тебе говорю.
– Хорошо, – сдалась голова. – Но вы должны мне пообещать…
– Что?! Ты нам еще условия выдвигаешь, черепушка несчастная?!
– Да, выдвигаю, – нагло ляпнула голова. – Потому что информация, о которой вы говорите, строго секретная. Я это сразу понял, когда ты, девчонка, настроила меня на запись.
