Островок, на котором условились встретиться, был крошечный. Он состоял из острого камня метра два высотой и полосы песка метров пять длиной и метра полтора шириной. Валентин Андреевич, владелец моторной лодки, пристал первый, вытащил лодку на песок и начал бояться. Почему-то остальных лодок не было видно. Может быть, они поехали в рыбнадзор, может быть, сейчас придет сторожевой катер, может быть, сейчас его спросят: “Ну, а зачем же у вас мешки, а почему у вас сеть?” Да мало ли что могут спросить у человека, собирающегося нарушить закон! Он вздрогнул, когда в песок врезалась лодка Андрея Петровича. Они не стали разговаривать. Оба сидели на камне, и оба боялись. Потом в темноте раздалось негромкое ржание. Это ржал Василий Васильевич, который, как известно, работал на конезаводе, знал, как лошади ржут, и хотел дать понять товарищам, что прибыл он. Потом в темноте раздался голос, сказавший загадочную фразу:
— Бросаю персидскую княжну в набежавшую волну.
Это Степан Тимофеевич Мазин подавал сигнал, что он прибыл на место.
Каждый привез с собой колышек, каждый вколотил его в песок.
Потом вчетвером возле острого камня они устроили короткое совещание. Все разговаривали приглушенными голосами. Выяснилось, что все подготовлено: и сеть, и мешки, и ключ от сарая. Тогда тихо погрузились в моторную лодку, взяли пару весел — на моторе нельзя было подходить к самому заливу. Хоть дети и дети, а все же могли услышать.
Моторная лодка, негромко фырча, понеслась по озеру.
Надо сказать, что теперь наконец четыре товарища перестали подозревать друг друга. Теперь виновниками были они все и никто из них не мог предать остальных. И все-таки было страшно. Озеро молчало, луны не было, вода была черной, черное было небо, и, что таится в этой темноте, предугадать никто не мог. Им виделись катера, которые гонятся за ними, люди, охраняющие богатства озера, с пистолетами в руках. Они думали, как спрятаться, укрыться, защититься от них. Им не виделся только маленький одинокий мальчик, с трудом загребающий веслами, безоружный и страшно боящийся четырех взрослых мужчин.
Этой опасности они не предвидели, а если бы и предвидели, она не показалась бы им страшной, хотя это и была единственная реальная, настоящая опасность.
Валентин Андреевич сидел на корме и управлял мотором. Остальные давали советы.
Снежные вершины светились даже в этой глубокой темноте. По ним они определяли направление.
Не доходя километра до залива, они выключили мотор. Андрей Петрович сел на весла, Валентин Андреевич — на руль. Всем стало спокойно — в ночной тишине мотор мог бы быть слышен издалека.
Негромко плескали весла, негромко поскрипывали уключины, но кругом было так тихо, что казалось, даже эти негромкие звуки разносятся чуть ли не по всей шири озера. Друзья снова начали волноваться.
— Неужели вы не можете тише грести! — сказал возмущенно Степан Тимофеевич.
— Уключины надо было смазать, — прошипел Василий Васильевич.
— Об этом должен был подумать хозяин лодки, — парировал Садиков, налегая на весла.
И хозяин лодки, Валентин Андреевич, заметил спокойно и нравоучительно:
— Если мы будем ругаться и спорить, нас будет на три километра слышно.
Друзья замолчали. Снова негромко плескали весла, негромко поскрипывали уключины и громко стучали сердца у всех четырех.
— Левее, тут рыбопункт, — прошептал Андрей Петрович.
Им послышался негромкий собачий вой.
— Собака услышала, — трепеща от ужаса, сказал Василий Васильевич.
— Ерунда, — сказал Валентин Андреевич. — Просто, наверное, блохи ее кусают.
Почти в полной темноте они все-таки различили берега заповедного залива и верно направили лодку.
Лодка вошла в залив, прошла еще метров сорок и остановилась. Четыре рыбака начали закидывать сеть. Они все говорили шепотом. Слышались отдельные голоса, не имевшие определенного смысла и выражавшие только чувства участников этого безумно смелого предприятия:
— Давай, давай. Снижай медленнее. Отпускай. Кто сядет на весла?
Валентин Андреевич сказал:
— Я ведаю мотором, на весла пусть сядет кто-нибудь другой.
— Хорошо, — сказал патетически Василий Васильевич. — Я сяду на весла.
Он сел на весла. Валентин Андреевич по-прежнему сидел на руле. Лодка плавно двинулась, неторопливо волоча за собою сеть по заповедному заливу, в котором действительно было много форели. И сеть действительно забирала одну за другой великолепных крупных рыб, и сеть тяжелела, и лодка медленно шла, и кругом было тихо-тихо, и только слышался монотонный тихий плеск воды, в которую опускались и из которой выходили весла.
— Странно, — сказал Андрей Петрович. — Неужели тут такое сильное эхо?
— Да, — сказал Василий Васильевич, — мне тоже кажется, что шум весел отдается необыкновенно отчетливо.
— Подождите, — сказал Андрей Петрович, — перестаньте грести. Давайте прислушаемся.
Василий Васильевич перестал грести, и все четверо стали вслушиваться в тишину.
Как ни странно, но несмотря на то, что Василий Васильевич уже не греб, в тишине, в мертвой ночной тишине слышался звук весел.
— Странно, — сказал Степан Тимофеевич. — Если мы не гребем, так кто же гребет?
Почти одновременно они различили неясный силуэт лодки, почувствовали толчок, когда борт чужой лодки столкнулся с бортом их лодки, и услышали очень взволнованный и, очевидно, детский голос:
— Объявляю вас задержанными как браконьеров!
— Это кто? Андрей Сизов с рыбопункта? — спросил Василий Васильевич тонким женским голосом, чтобы быть неузнанным.
— Да, это Андрей Сизов с рыбопункта, — ответил мальчишеский голос.
— Понимаешь ли ты, что нас четверо взрослых мужчин, а ты мальчишка? — спросил Степан Тимофеевич Мазин.
— Да, понимаю, — ответил мальчишеский голос.
Глава пятая
ЧЕТВЕРО НА ОДНОГО
Андрей очень боялся. Он понимал, что затеял предприятие почти безнадежное. В самом деле, что может сделать он, мальчишка, с несколькими взрослыми мужчинами? Он слышал, что у настоящих браконьеров есть и ружья, заряженные пулями, которыми можно убить медведя, а у некоторых — и пистолеты, и что, когда дело касается сохранения тайны, они отстреливаются и не останавливаются перед убийством.
По правде сказать, очень ему хотелось лежать в постели и слушать, как мирно посапывает Клаша, и не обращать внимания на то, что подвывает Барбос.
Что же заставило его бросить постель, дом, и маленькую сестру, и тепло, и покой, и безопасность; что же заставило его в темную, безлунную ночь выйти из дома и, напрягая все силы, спихнуть лодку в воду и торопиться в залив, где были неведомые враги, наверное, сильные, наверное, жестокие и беспощадные?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
