– в те времена, когда ещё работала в особняке – рассказывала, что как-то леди Милдред привезла из очередного путешествия на материк расписную фарфоровую тарелку. Это была чудовищно безвкусная вещь: по зелёной глазури, изображающей долину реки, вился синий червяк, справа и слева от которого горели небрежные мазки красного и жёлтого цвета. Сие произведение искусство носило название «На берегах Видурля», а преподнёс его глава мелкого провинциального городка, горячий поклонник искусства, который о себе говорил: «Да я и сам в некотором роде художник, ха-ха!»
Избавиться от подарка сразу было невежливо, потому в багаже она доехала аж до самого Бромли. Там леди Милдред снова подивилась на аляповатую тарелку и велела прислуге «временно» повесить её в галерее, чтобы при случае показать своей подруге, Глэдис, и посмеяться вместе. Но случай всё никак не представлялся, а потом и вовсе стало не до того…
Прошло десять лет.
Тарелка по-прежнему красовалась на виду – провисела бы даже дольше, если бы я случайно не разбила её, задев локтем, когда приехала погостить в особняке на Спэрроу-плейс.
Но если «временно» – близкий, хотя и не совсем точный синоним к слову «навсегда», то «на днях» зачастую означает «не раньше, чем через неделю, но, вероятнее, никогда».
Хотя Клэр обещал вскоре заглянуть в кофейню, я и в особняке-то его видела редко – и, как правило, мельком. Во-первых, потому что режим дня у нас не совпадал: мне приходилось вставать пораньше, дядя же зачастую полуночничал и затем пропускал завтраки. А во-вторых, Эллису показалась перспективной ниточка, ведущая к загадочной нанимательнице, и он попросил Клэра ещё немного разговорить свидетеля.
Словом, Георг впустую целую неделю готовил неуместный по жаркой погоде шоколад с имбирём и перцем… а затем наконец похолодало – и Клэр вспомнил о своём обещании.
В тот день «Старое гнездо» в буквальном смысле бурлило. Хотя я не приветствовала политические диспуты у себя в кофейне, повод выдался более чем значительный: алманский посол с домочадцами спешно выехал из страны, да и наши дипломаты, как поговаривали, тоже возвращались в Бромли.
– Это называется «вернуться для консультаций», – громким шёпотом сообщила леди Абигейл, обмахиваясь розовым веером из расписного шёлка. – Но мы ведь с вами прекрасно понимаем, что стоит за такими словами, верно?
Я не вполне понимала, однако с охотой кивнула, поддерживая разговор:
– Совершенно ничего хорошего.
– Именно, – шумно вздохнула она. – Та гадалка-гипси, Флори, предсказала мне «волнения и хлопоты» – может, как раз со стороны Алмании их и ждать? Знаете, супруга нашего посланника приходится мне родственницей по линии Райфордов, в детстве мы были весьма дружны… Так вот, в последнем письме она намекнула, чтобы я избегала путешествий на материк по крайней мере до осени.
– Неужели? – искренне удивилась я, припомнив очень похожий совет маркиза Рокпорта. – А ведь мне тоже говорили нечто подобное… Видимо, и правда наступают беспокойные времена.
– Так или иначе, нам в эти времена предстоит жить, – замахала Абигейл веером вдвое быстрее прежнего и нахмурилась. – Ещё и мальчики забеспокоились об этом негодном Фаулере, якобы он давненько не пишет. Вот уж о ком бы я ни уронила ни слезинки! И не смотрите на меня с укором, знаю, что нехорошо так говорить, но чего уж скрывать… Наверное, уеду до осени в замок, на природу. Всё же в столице жара непереносима.
– Как и многое другое, – согласилась я. – В провинции, вдали от суеты, даже скверные новости не кажутся такими уж плохими.
– Это потому что газеты запаздывают на две недели, – добродушно хохотнула она. – И всё-таки, неужто совсем всё скверно с Алманией… Неужто и посольство закроют…
Собственно, вокруг тех же тем и крутились разговоры в кофейне – погода, слухи, дипломатический скандал. Я почти не принимала участия в обсуждениях, боясь ненароком сказать что-то лишнее, ибо все мои знания о политике имели один источник – советы и предупреждения дяди Рэйвена. Ближе к восьми вечера к холодному ветру с Эйвона прибавились далёкие грозовые раскаты, и многие гости заторопились домой, чтобы избежать непогоды.
Клэр появился на пороге аккурат с первыми каплями дождя – в лучших традициях Эллиса, изрядно вымокший, продрогший и, очевидно, голодный. Зашёл он с чёрного хода, чем немало удивил всех, включая меня.
– Кажется, дождь только начинается, где же вы успели… – начала я и оборвала себя, сообразив, что мои слова могут прозвучать грубо. – Быстрее проходите, велю Георгу сделать вам чего-нибудь согревающего.
– Да уж, окажите милость, – ворчливо откликнулся Клэр, но, судя по облегчению, отразившемуся на его лице, он был очень рад и моему беспокойству, и немудрёной заботе. – Не думайте, что весь мир ограничивается вашей кофейней, дорогая племянница, и если за окном нет дождя – его нигде нет. Отнюдь, за Эйвоном льёт по меньшей мере с обеда… Удружил же мне ваш приятель. Впрочем, я сам виноват: ведь известно, что если попытаешься помочь ближнему своему – непременно понесёшь убытки.
Я ненадолго вернулась в зал, чтобы проводить леди Абигейл, которая также засобиралась домой, а когда вернулась, то Клэр уже с комфортом устроился в «тёмной комнате» ближе к чёрному ходу – с пледом на плечах и с неприлично большой чашкой горячего шоколада в руках, издали больше напоминающей бульонницу.
– А вы не торопились, – елейно произнёс он, не давая мне даже возможности осведомиться о его самочувствии вежливости ради. – Наивнее ваших представлений о времени, пожалуй, только ваши же представления об остром и пресном. Вот это должно было стать моим, с позволения сказать, наказанием? – добавил он, поднимая чашку повыше. – Очень смешно. Я попросил мистера Белкрафта добавить туда ещё имбиря и перца.
– О, тогда надо признать, что вы гораздо выносливей Эллиса, – ответила я с улыбкой. – Ведь когда он впервые попробовал согревающий кофе по-восточному, то решил, что его отравили.
Улыбка Клэра стала приторной.
– Что ж, доля истины здесь есть: в острой пище легче скрыть яд, чем в пресной. И если вы думали, дорогая племянница, что столь грубая и неприкрытая лесть сможет меня умаслить… – он сделал многозначительную паузу, во время которой я уже успела проклясть свой чересчур длинный язык – …то вы абсолютно правы. Приятно оказаться в чём-то лучше этого наглеца, который заставил меня вымокнуть до нитки.
– Надеюсь, хотя бы с пользой? – осторожно поинтересовалась я.
Он выразительно закатил глаза.
История оказалась
