1 – Потому что неосторожно спрятаться им было больше негде, поляна с сабельником и кровохлебкой не в счет.
-конец сноски-
И октябришну как прорвало.
Почти в полный голос она затарахтела с пулеметной частотой, так, что едва можно было разобрать немудреные слова:
– Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Атаса бока шевели! Щекотуха-локотуха,
щекоти-локоти, у боярина Юркого бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у
боярина Щура бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Атаса бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Юркого бока шевели!..
Снизу, сперва робко и неуверенно, потом все более конеподобно и истерично, донеслось оглушительное в ватной тишине блудного места ржание.
Переходящее в пронзительный визг – звук, который Серафима ни при каких обстоятельствах не ожидала услышать от тройки звероподобных вояк, и от которого мурашки забегали по коже1 как жители растревоженного пьяного муравейника.
Туман вокруг них сгустился: протяни руку – упрется, закружил, как торнадо в кружке кефира, обдал потусторонним холодом и заставил волосы зашевелиться.
Находка прижалась к стволу еще крепче, так, что в зебристой коре, наверное, отпечатались ее руки, грудь и щека – никакому блудне вовек не отодрать, и царевна, не долго раздумывая, последовала ее примеру. Что сейчас слышал и чувствовал бедный Саёк – оставалось только догадываться.
Внезапно разом все стихло.
Кефир разбавили водой.
Серафима напряженно, так, что в ушах звенело, вслушивалась в тишину под собой – вглядываться все равно с такой высоты было пока бесполезно.
Ничего.Ни голосов, ни шагов.Неужели блудни забрали их всех?!Щаз. Размечталась.Но как бы проверить?И если умруны остались, то почему они никуда не уходят?И что делать дальше?Но выдвинуть идеи на этот предмет ей не пришлось.С соседнего дерева – метрах в двух от них, там, где, по ее прикидкам, должен был прятаться поваренок – раздался какой-то шум, звуки ударов, похожие на пинки, и шмяк маленького щуплого тела, падающего сверху на другое тело, большое и вооруженное.
– АЙ!!!..
– Саёк!!!..
Серафима сиганула, очертя голову, вниз, не успев приземлиться, кромсая ножом направо и налево, но она знала, что чтобы избавиться от умруна, его нужно было пропустить через мясорубку.
А тут их было пятнадцать.
Пятнадцать – не тридцать, но и с таким количеством практически неуязвимого противника предприятие ее с самого начала носило печать поражения, и она, в
общем-то, не удивилась, когда трое здоровенных угрюмых гвардейцев повалили ее на землю и скрутили за спиной руки.
Рядом уже лежал Саёк.
Только Находки не хватает, криво усмехнулась Серафима, и не успела поднять глаза к месту ее укрытия – она тут как тут.
Свалилась сверху на них, визжит, кричит, царапается…Через несколько секунд умруны бросили ее рядом.Ну, теперь все в сборе.Что у нас в программе дальше?Воссоединение с другой бедой? Прямая дорога к Костею?Пусть они и не рассчитывают, что я вернусь туда когда-нибудь!Им придется меня убить, чтобы привезти туда.Но, к немалому недоумению царевны, никто и не собирался ее никуда возвращать, везти, тащить, или совершать какие-либо иные действия, направленные на перемещение во времени и в пространстве, если на то пошло. Умруны просто стояли и молчали, глядя в никуда.И чего стоим, кого ждем?
– Первый, – вывернув шею, чтобы опавшая листва не лезла в рот, строго обратилась она к гвардейцам.
Один из них – тот, который ближе – повернул голову в ее сторону.
– Слушаю, матушка.
Если бы царевна уже не лежала, она, скорее всего, упала бы.
– Ч-ч-ч… Ч-ч-ч…Кто?.. Как?.. Как ты сказал?..
– Слушаю, матушка, – послушно повторил умрун.
– Матушка?! Почему – матушка? – непонимающе заморгала Серафима, стараясь быстро сообразить, где тут скрыт подвох и что это все для них значит.
– Последний приказ сержанта Юркого был: «хватайте прислугу и царицу, мать вашу»,
– бесстрастно объяснил гвардеец. – Значит, вы – наша матушка. Командир не может обманывать.
Остальные умруны согласно закивали:
– Вы – наша мать.
Серафима медленно обвела глазами все полтора десятка суровых лиц, и мысленно сделала поправку: «Мать-героиня. Ваша.»
И тут ей пришла в голову кое-какая идея, проверить на практике которую очень даже стоило.
– Значит, я – ваша мать? – ласково улыбаясь, уточнила она1.
-начало сноски-
1 – Серафима очень надеялась, что в их случае это только фигура речи и больное воображение.
2 – По крайней мере, она надеялась, что ее гримаса могла обмануть хотя бы умруна и хотя бы в тумане.
-конец сноски-
– Так точно, матушка.
– Тогда развяжите меня немедленно, деточки, – голосом царевны можно было украшать торты и добавлять детям в какао.
– Никак нет, матушка, – смущенно покачали головами гвардейцы Костея.
Ах, чтоб вас, дуботолы!..
– Но почему, карапузики? – вопросила царевна таким же елейным голоском, каким, наверное, коза из сказки пела: «ваша мать пришла, молочка принесла».
– Приказ командира отменить не может никто. Даже родная матушка, – с сожалением, но твердо отчеканил Первый и опять бесстрастно уставился перед собой.
Ах, так… ах, так… Ах, вот вы как…Ну, тогда я… Тогда я… Я тогда…А чего я тогда?А если…Сердце царевны, снова почуявшей путь к спасению, радостно пропустило удар и заскакало, как кузнечик на допинге.
– Где ваш сержант? – не терпящим пререкания тоном задала она вопрос Первому.
– Сержант Юркий пропал в этом лесу, – бесцветно отозвался умрун.
– А где штандарт-полковник Атас?
– Штандарт-полковник Атас пропал в этом лесу, – повторилась печальная история.
– Кто сейчас вами командует?
– Командиров сейчас нет. Все пропали в этом лесу.
– Вы знаете, кто я? – если бы у нее не были связаны руки, она бы их уперла в
бока, и, скорее всего, это выглядело бы значительно эффектнее, но в ее положении выбирать не приходилось, и поэтому она просто нахмурилась и скроила страшную мину.
– Так точно. Наша матушка.
– А еще?
– Невеста царя Костея.
– Царь Костей может отдавать вам приказы?
– Так точно.
– Сейчас его здесь нет. Но здесь я – его невеста. И поэтому командование бедой я принимаю на себя! Ма-а-а-алчать!!! Равняйсь! Смиррр-на! Равнение на меня!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
