вельможи, имея много пустых земель, перезывали к себе крестьян от мелких владельцев (Судеб. стр. 224) — подали повод заключить, будто Годунов хлопотал о прикреплении крестьян главным образом в интересах мелких помещиков, т. е. детей боярских, чтобы привлечь в свою сторону это военнослужилое сословие. Особенно на таком заключении настаивал Соловьев (Ист. Рос. т. VII. Гл. IV). Но оно не вполне верно. По всем признакам, сами бояре более всех стремились к прикреплению крестьян, и для Годунова было важнее всего хлопотать о расположении к себе сословия, стоявшего во главе правительственного механизма. Указы его 1601 и 1602 года именно запрещают выходы на землях бояр и вообще более крупных землевладельцев, а разрешают их на земле мелких. И условие, представленное боярами королевичу Владиславу, о запрещении крестьянских выходов, ясно говорит, какое сословие по преимуществу хлопотало о закреплении крестьян. Бояре имели в виду не столько возможность перезывать к себе рабочую силу от мелких владельцев, сколько чувствовали потребность удержать уже жившее на их землях крестьянское население: скорее они могли опасаться усилившегося крестьянского движения на юго-восточные окраины, а отчасти переходов на более льготные земли духовенства, снабженные разными тарханами. Те же бояре, пользуясь своей временной верховной властью, спешили подтвердить и закон 1597 года о том, чтобы вольный слуга, проживший полгода у господина, обращался в крепостного холопа. (Акты А. Эк. II. № 165. Ак. Ист. II. № 85).
75
«Переписная окладная книга по Новгороду Вотьской пятины 7008 года» (1500). Вторая половина. Помещена во временнике Об. И. и Др. Кн. И и 12. Ей предпослано обширное введение секретаря Общества И. Д. Беляева, под заглавием «О поземельном владении в Московском Государстве». Отличие собственно писцовых книг от переписных окладных или оброчных он представляет таким образом: «в писцовых книгах записывались и измеривались все земли известного уезда, приносящие доход и не приносящие; в переписных же окладных помещались только одне земли, приносящие доход, с обозначением сего дохода» (75 стр.). Первая половина переписной оброчной книги Вотской пятины издана Археогр. комиссией. Спб. 1868. Той же комиссией издана «Переписная оброчная книга Деревской пятины 1495 года». 2 тома. Спб. 1859–1862. «Писцовые книги Ижорской земли» за 1618–1623 годы, заимствованные из шведских архивов, на шведском языке. Том I. Отдел I. Спб 1859. Издание Археогр Комиссии. Ижорская земля это почти та же Вотская пятина; писцовая ее книга во времени еще очень близка к XVI веку и к эпохе русского здесь владычества и составлена она при помощи русских писцовых книг, на что есть в ней указание на стр. 45. Относительно Новгородской земли см. также Неволина «О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке». Спб. 1853. Тут в «Приложениях» заключаются обширные выписки из писцовых книг по всем пятинам. В Актах Юридич. «Сотныя и выписки из писцовых книг» (белозерских и муромских). Стр. 244 и след. «Писцовые Новгородские книги 7090 и 7091 годов» (1582 и 1581), относящиеся к Вотской пятине. С предисловием Беляева. Времен. кн. 6-я. «Писцовые книги XVI века». Часть первая. Отдел второй. Издание Геогр. Общества под редакцией Н. В. Калачова. Спб. 1877. Здесь заключаются уезды Ярославский, Ростовский, Тверской, Белозерский, Полоцкий, Вяземский, Тульский и некоторые другие.
Пособия по вопросу о крестьянской общине: Беляева помянутое введение. Его же «Несколько слов о земледелии в древней России». Временник О. И. и Др. кн. 22. Его же известная полемика с проф. Чичериным (см. примечание 40 ко второй части первого тома моей Истории России и прим. 81 ко второму ее тому). Вопрос этот еще далеко не выяснен окончательно. Из текста и прежних примечаний видно, что мое личное мнение примыкает более к сторонникам исконной общины, чем к их противникам. Я разделяю главный вывод, сделанный Градовским:
«Государство нашло общину готовою и воспользовалось ею». («Обществен, классы в России до Петра I» в Ж. М. Н. Пр. 1868. Май. 425).
«Приправочная книга Рязанского уезда 7124 (1616) года» и «Приправочная книга по Московскому уезду 7094 (1586) года» во временнике Об. И. и Др. кн. 13-я. В предисловии к этим книгам издатель их Беляев объясняет, что «Приправочные книги составлялись, собственно, для засвидетельствований, на каких правах кто владеет каким недвижимым имением». «В них записывались только одни частные имения, т. е. вотчинные, поместные и церковные, о землях же черных и дворцовых вовсе не упоминалось». (Последнее не совсем точно, так как в этих книгах иногда упоминаются розданные в поместья «прежде бывшие дворцовые» земли.) Далее Беляев на основании данного отрывка из Московской Приправочной книги (содержащего описание только Горетовского стана) делает следующие любопытные выводы: 1) все поместные земли здесь состояли из земель, отобранных Иваном IV у старых бояр и служилых людей и пожалованных новым людям; 2) еще большая часть этих отобранных земель под видом порожних и оброчных оставлена в непосредственном ведении правительства; частью они доставляли государю доход своими оброками, а частью составляли запас для новой раздачи служилым людям; 3) самое же большое количество частных земель этого стана состояло в монастырском и вообще церковном владении, что объясняется не одними добровольными пожертвованиями на помин души, но и главным образом явной и тайной покупкой: угрожаемые секвестрацией и другими невзгодами, частные владельцы старались сбывать свои имения продажей в другие руки, а главными покупателями являлись большие и богатые монастыри, которым не грозила секвестрация и другие опасности; причем совершалась иногда тайная продажа под видом отказа на помин души, на церковное строение и т. п. Эта уловка, вероятно, и была одной из причин указа 1576 года. Иван IV запретил приобретение поземельных владений именно богатым монастырям, не подвергая такому же стеснению монастыри бедные. А так как в данной Приправочной книге 1586 года из большого количества пахотной земли в Горетовском стану, состоявшей за монастырями и вообще церковной (9422 четвертей), совсем не упоминается о вновь приобретенных участках, то надобно полагать, что указ царя Ивана Васильевича пока соблюдался строго.
Относительно оценки натурального оброка на деньги, любопытные сведения дает Переписи, книга. Вот. пятины, изданная во Временнике О. И. и Др., кн. 11 на стр. 2. Тут с трех деревень Великого князя, заключающих в себе 4 двора с 7 человеками и шестью обжами земли, положено оброку: «денег пять гривен, а хлеба положено по спом пять коробей ржи, пять коробей овса; а в котором году не взяти оброку хлебного хлебом, и за хлеб положено деньгами за коробью ржи десять денег, за коробью овса пять денег, и того за хлеб деньгами пять гривен и пять денег. И всего оброку положено деньгами и за хлеб десять гривен, пять денег, опричь обежные дани. А намес-тнича корму, наместника Ладожского и с тивуном и с доводчиком
