на него».
При этом, заметим, директивы войскам капитулировать в тот день так и не было отдано.
В тот момент, когда речь микадо транслировалась по радио, японские войска продолжали оккупировать более половины территории собственно Китая, где война шла уже четырнадцать лет. Пожалуй, нигде радость не была большей, чем в этой многострадальной стране. Событие было встречено в Китае фейерверками и уличными шествиями, слезами и застольями, боем барабанов и звуками гонгов.
Чан Кайши написал в дневнике: «Сегодня утром получил текст безоговорочной капитуляции вражеского государства. Чувствую только глубокую благодарность Всевышнему за его огромную милость и мудрость во время войны».
Мао Цзэдун тоже радовался. Но он уже предпринимал усилия, чтобы закрепить свои позиции в послевоенном Китае. Мао направил радиограмму Чан Кайши, где потребовал отменить его приказ армиям КПК «оставаться на своих позициях», признав его ошибочным. Естественно, генералиссимус и не подумал идти навстречу коммунистам.
В тот день 18-я армейская группа коммунистов освободила крупный город Калган. На это главнокомандующий гоминдановскими сухопутными силами генерал Хэ Инцинь, ответственный за вопросы, связанные с капитуляцией, потребовал от японцев (!) с боем вернуть себе этот город и удерживать его до тех пор, пока к нему не подойдут войска Чан Кайши.
В Маньчжурии Квантунская армия продолжала активные боевые действия.
Штеменко писал: «14 августа, когда советские армии, преодолев тайгу, горы и пустынные степи, стремительно ринулись по Маньчжурской равнине, оно (японское правительство – В.Н.) объявило о своем решении принять условия Потсдамской декларации и капитулировать перед союзниками. Однако никаких конкретных приказов на сей счет Квантунской армии, а также другим войскам и флоту не последовало. По донесениям с фронтов, японские дивизии и гарнизоны продолжали борьбу.
Генштаб доложил о сложившейся обстановке Верховному Главнокомандующему. Сталин отнесся к этому довольно спокойно, приказал нам выступить в печати с разъяснением фактического положения на фронтах, а войскам дать указание – продолжать активные боевые действия, пока не состоится безоговорочная капитуляция противника».
В оперативной сводке командования Красной армии за 15 августа сообщалось: «Войска 1-го Дальневосточного фронта, преодолевая сопротивление противника в трудных условиях горно-лесной местности, продолжали наступление и заняли несколько населенных пунктов к северо-востоку от города Муданьцзян.
Войска 2-го Дальневосточного фронта, продолжая наступление по обоим берегам руки Сунгари, во взаимодействии с Амурской речной флотилией, с боями овладели городами Каоличжэнь, Лянцзянкоу, Синьчжунчжэнь и Баоцин.
Войска Забайкальского фронта с боем заняли города Хуадэ, Канбао, Чжанбэй и Долонор. Одновременно войска фронта продолжали наступление к востоку от горного хребта Большой Хинган и продвинулись вперед на 20–30 километров».
Кровопролитные бои шли также в тылу быстро продвигавшихся вперед советских войск. Маршал Мерецков рассказывал: «Некоторые укрепрайоны сопротивлялись долго. Мы были уже у Харбина и Мукдена, а в тылу у нас японские солдаты отдельных узлов сопротивления, окруженные со всех сторон, все еще вели безнадежное для них сражение. Позднее, просачиваясь через линию боевых действий мелкими группами, они переходили к диверсионным действиям… Во многих местах японцы при отходе широко использовали первоначально команды смертников – солдат, заранее обреченных на гибель… В боях под станцией Мадаоши мы насчитали до двухсот смертников, которые, обвязавшись сумками с толом и с ручными гранатами, ползли по полю в зарослях густого гаоляна и бросались под наши танки. Эти „живые мины“ были, конечно, достаточно опасны. Впрочем, наши войска заранее подготовились к такой тактике противника и быстро парализовали его действия… Что касается японского офицерства, то оно оказалось гораздо более трезвым, чем мы думали. Например, мы почти не встречали случаев самоубийства посредством харакири.
Авиация фронта (9-я воздушная армия во главе с генерал-полковником авиации И. М. Соколовым) вела боевую работу в благоприятных условиях, при почти полном отсутствии противодействия со стороны авиации противника».
Маршал Василевский и адмирал флота Кузнецов из штаба операции в Чите перемещались ближе к Тихому океану. «Маршал хотел лично проследить за действиями 1-го Дальневосточного фронта, а мне в эти дни следовало быть ближе к штабу флота, – рассказывал Кузнецов. – Вместе с А. М. Василевским мы побывали в штабе 1-го Дальневосточного фронта. МаршалК. А. Мерецков с похвалой отозвался о действиях моряков-тихоокеанцев.
На другой день я вылетел во Владивосток. На флагманском командном пункте Тихоокеанского флота меня познакомили с подробностями боев за Сейсин и планом предстоящего крупного десанта в Гензан (Вонсан – В.Н.). Северная Тихоокеанская флотилия в это время уже приступила к борьбе за острова Курильской гряды и южной части Сахалина… Замысел операции состоял в том, чтобы внезапной высадкой морского десанта в северо-восточной части острова Шум-шу нанести главный удар в направлении военно-морской базы Катаока, овладеть островом и, используя его как плацдарм, в последующем овладеть островами Парамушир и Онекотан».
Сразу же после согласия Японии на капитуляцию в Вашингтоне разработали ее военные условия, которые были изложены в президентском приказе генералу Макартуру. В нем, в частности, указывалось, кому должны были сдаваться японские войска на различных театрах боевых действий.
Приказ был направлен президентом Сталину 15 августа (получен 16-го): «1. а) Старшие японские командующие и все наземные, авиационные и вспомогательные силы, находящиеся в Китае (за исключением Маньчжурии), на Формозе и во Французском Индокитае севернее 16 градуса северной широты, должны сдаться генералиссимусу Чан Кайши.
b) Старшие японские командующие и все наземные, морские, авиационные и вспомогательные силы, находящиеся в пределах Маньчжурии, Кореи севернее 38 градуса северной широты и на Карафуто (Сахалин – В.Н.), должны сдаться Главнокомандующему советскими вооруженными силами на Дальнем Востоке.
с) Старшие японские командующие и все наземные, морские, авиационные и вспомогательные силы, находящиеся в пределах Андаманских островов, Никобарских островов, Бирмы, Таиланда, Французского Индокитая южнее 16 градуса северной широты, Малайи, Борнео, Голландской Индии, Новой Гвинеи, архипелага Бисмарка и Соломоновых островов, должны сдаться Верховному союзному командующему в Юго-Восточной Азии или Главнокомандующему австралийскими вооруженными силами…
е) Императорская генеральная штаб-квартира, ее старшие командующие, а также все наземные, морские, авиационные и вспомогательные силы, находящиеся на главных островах Японии и на примыкающих к ним мелких островах, в Корее южнее 38 градуса северной широты и на Филиппинах, должны сдаться Главнокомандующему сухопутными вооруженными силами Соединенных Штатов на Тихом океане».
Таким образом, в зону капитуляции перед советским командованием американцы соблаговолили включить Маньчжурию, Сахалин, а также Корею севернее 38 параллели.
Откуда появилась именно 38-я параллель, до сих пор разделяющая две Кореи, поведал сам Трумэн: «Когда мне был представлен на утверждение „Общий приказ № 1“, он предусматривал, что южнее 38-го градуса северной широты капитуляция должна быть принята нашими войсками, а севернее этой линии – русскими. Мне сказали, что госсекретарь Бирнс предложил американским войскам принять капитуляцию как можно
