будто затянуло тревожной дымкой.
Не задумываясь, Мо Жань спросил:
— Кажется, Учитель знает его?
— Да.
Он спросил, не подумав, поэтому был удивлен, узнав, что Чу Ваньнин в самом деле знаком с этим парнем.
— Что? Тогда кто он?
— Единственный сын Главы ордена Жуфэн, — тихо сказал Чу Ваньнин. — Наньгун Сы*.
[*南宫驷Nángōng Sì Наньгун Сы — 南宫 наньгун: в китайской мифологии — дворец бессмертных; 驷 сы: четверка (“дьявольское число” для китайцев)].
Неудивительно, что Чу Ваньнин узнал его. Он ведь сам был приглашенным мастером ордена Линьи Жуфэн и, конечно, не раз встречал сына Главы. Также неудивительно, что сам Мо Жань не смог узнать его, потому что когда в прошлой жизни он уничтожил орден Жуфэн, Наньгун Сы уже давно умер от какой-то болезни.
Тогда о покойном сыне Главы ордена Жуфэн говорили, что при жизни он был слабым калекой, поэтому Мо Жань точно не ожидал увидеть пышущего здоровьем надменного юношу.
Так отчего он умер? Что за внезапная болезнь?
Тем временем внизу Наньгун Сы наслаждался своим ужином. Раньше чем ветер согнал с неба остатки облаков, он съел почти всю говядину, обгрыз до костей две бараньи ноги и выпил несколько чаш вина. Мо Жань от этого зрелища чуть не задохнулся от изумления:
— Учитель, разве орден Жуфэн не гордится своей утонченностью? Что случилось с этим молодым господином? Его манеры хуже, чем у нашего Мэн-мэна.
Чу Ваньнин, неотрывно наблюдая за происходящим внизу, мрачно отчитал его:
— Не нужно давать прозвища своим братьям по ордену.
Мо Жань засмеялся и уже собирался возразить что-то, но Чу Ваньнин кончиками пальцев коснулся его лба, а длинный рукав его одежд, подобных струящемуся шелку, упал на лицо юноши. Прикосновение легкой, как туман, гладкой и мягкой ткани было одновременно теплым и прохладным, как родниковая вода. Мо Жань остолбенел, на миг потеряв способность думать.
Когда в гостиничном номере он пытался сорвать одежду с Чу Ваньнина, ему показалось что все его попытки тщетны из-за слишком плотно завязанного пояса.
Но теперь, повнимательнее присмотревшись к ткани, он вдруг понял, что перед ним шелк ледяного тумана, созданный духовной школой горного хребта Куньлунь.
[*冰雾绫 бинулин — шелк ледяного тумана].
Куньлуньский Дворец Тасюэ считался одним из самых возвышенных и строгих орденов Верхнего Царства. Они принимали в ученики пятилетних детей, которые в течение первого же года обучения отправлялись для одиночной медитации в священные земли Куньлунь. Вернуться дозволено было лишь тем, кто сформировал духовное ядро. Хотя духовное ядро проявлялось уже при рождении, нужно было много совершенствоваться, чтобы выделить его. На формирование духовного ядра у учеников обычно уходило от десяти до пятнадцати лет. Все это время им не разрешалось возвращаться к людям, но при этом требовалась пища и одежда. Дети не голодали, потому что священные земли Куньлунь примыкали к озеру Ванму*, и они могли ловить в озере рыбу. Но что было делать с обеспечением одеждой постоянно растущих и физически развивающихся учеников?
[*王母 wángmǔ ванму — обращение к бабушке по отцовской линии; сказочная птица с пестрым оперением].
Так появился шелк ледяного тумана.
Одежда из этого шелка была не только мягкой, как дым, но и магически защищена от грязи. Только кровь могла запятнать чистоту этой ткани, поэтому одежду из шелка ледяного тумана не нужно было стирать.
Но самое удивительное, что шелк ледяного тумана менялся вместе с телами учеников. Дети входили в запретную зону в пять-шесть лет и, прежде чем они могли вернуться, им приходилось жить в одиночестве до пятнадцати-двадцати лет. За это время их тела менялись от детских до юношеских, но одежда, сшитая из шелка ледяного тумана, изменялась вместе с ними, позволяя ученикам всегда выглядеть достойно и надлежащим образом.
Но зачем Чу Ваньнину одежда из этой ткани?
Мо Жань сощурился, в его разуме вспыхнула искра подозрения. Он вдруг понял, что что-то не так. Кажется, он ошибался в чем-то с самого начала. Но в чем?
— Извините, кто хозяин этого места? — громкий, но добродушный и вежливый юношеский голос некстати ворвался в мысли Мо Жаня.
Посмотрев вниз, он увидел учеников Жуфэн, которых уже встречал утром в Палате Сюаньюань. Рука, сжимающая рукоять меча, отодвинула занавеску, и в зал протиснулась верхняя половина тела.
— Разве это не один из тех, кто был с Е Ванси? — вскинулся Мо Жань.
У ордена Жуфэн было семьдесят две резиденции, и его ученики часто не знали друг друга в лицо. К тому же, Наньгун Сы расположился в отдельной комнате и сидел повернувшись спиной к двери. Поэтому ученики, одетые в обычную одежду, просто не смогли сразу признать молодого господина Е.
Встреча Е Ванси и Наньгун Сы, определенно, должна была стать зрелищем, на которое стоило взглянуть.
— Мне очень жаль. Сегодня вечером гостиница забронирована, — хозяйка поспешила навстречу новым посетителям и принялась извиняться, втайне проклиная себя за то, что забыла запереть дверь. — Я надеюсь, что бессмертные господа смогут посетить другие заведения. Прошу прощения. Мне действительно стыдно.
Юноша занервничал и расстроенно спросил:
— Как же так вышло? Все другие гостиницы полны людей. С нами слабая девушка, которая давно не отдыхала, и ей нужно место для сна. Хозяйка, спроси того кто арендовал гостиницу, не может ли он выделить нам хотя бы пару комнат?
— Э… Боюсь, он не захочет уступать вам.
Юноша поклонился и мягко попросил:
— Пусть хозяйка спросит. Если он откажет, так тому и быть.
Но прежде чем хозяйка успела ответить, один из подчиненных Наньгун Сы хлопнул по столу, вскочил и сердито крикнул:
— О чем тут спрашивать? Убирайся! Не мешайте моему молодому хозяину ужинать!
— Вот именно! Хватило же наглости, даже не сняв одежды ордена Жуфэн, притащить сюда девку?! Ты позоришь свой орден!
Юноша не ожидал, что его поймут неправильно. Он покраснел и разозлился:
— Почему этот совершенствующийся клевещет на меня? Мой орден праведен и, конечно, я бы никогда не сделал ничего, что бросило бы тень на его честное имя. Молодой господин нашего ордена только спас эту девушку! Как ты смеешь нести эту чушь?
— Ваш молодой господин? — подчиненный Наньгун Сы бросил взгляд на отдельную комнату, где молодой господин ордена Жуфэн по-прежнему расслабленно пил вино, своим молчанием как будто давая разрешение выгнать прочь незваных гостей. Это придало ему уверенности, и он, нагло ухмыльнувшись, заявил:
— Все знают, что у ордена Жуфэн есть только один молодой господин. Кого ты посмел назвать так неподобающе?
