за ржавые гусеницы «Леопарда». Невенка поймала кривушку и осторожно поставила на землю, будто большого плюшевого медвежонка.
— Ваш танец, Дети Ночи, — коренастая фигура Сехмет дрожала, изменяясь; фигуры вампиров рвались в чёрные клочья, и вот уже вихрь нетопырей взмыл вверх — облепил белые силуэты, что низверглись вниз со всех сторон.
Некоторое время мыши драли ангелов в воздухе — ожесточённо, подчистую. На головы бойцов сыпалась лишь килотонны перьев, измазанных кровавой требухой. Вурдалаки ревели, хлюпали, чавкали и плакали от счастья — так велик был их голод. Дохлые викинги нарушили строй, подняв щиты над головой Госпожи — мерзость с небес вмиг залепила морды нарисованных зверушек. Сехмет, приняв облик львицы, носилась по небу жёлтыми росчерками — в рыке прародительницы кровососов слышались нотки насыщения.
— Надо было покормить эту кошку перед битвой, — голос фараона Джета просыпался струйкой песка, — Сейчас они отожрутся и отвалятся, аки насосавшиеся клещи.
— Угу, — согласился Монакура: точными выстрелами сержант невозмутимо сокращал популяцию небожителей.
Йоля промолчала, лишь коротко рявкнула на скандинавов — стена щитов, измазанных ангельскими кишками, снова воздвиглась неодолимой преградой, защищая танк.
Спустя несколько ударов сердца так и случилось: кровососы, утолив жажду, немного пообмякли, приняв обычный облик, а врагов всё прибавлялось. Теперь уже чёрные фигуры вурдалаков, окружённые белым сиянием, тяжело падали вниз.
— Пойдём, может, полетаем — классикам поможем, — неуверенно предложила Флёр, и это была именно Флёр — огромная синяя «F», намалёванная на её косухе, не давала повода для сомнений.
— Похоже придётся, — без энтузиазма отозвалась Арманда — близняшка щеголяла оранжевой «А».
— Никто, блять, больше не летает! — Йолин голос напоминал волчий вой — взгляд жёлто-зелёных глаз устремился на крышу домика, где сияла маленькая Сигни, окружённая тремя лохматыми ведьмами.
— Ты нам поможешь, малышка?
Стройная женщина в облегающем алом платье присела на корточки возле девочки.
— Я посвечу вам, тётя Морри, но не более того, — шмыгнула носом просветлённая дочь ярла, — Пустота не убивает — Пустота создаёт.
— Да будет так, пробуждённая, — три кельтские богини в унисон поклонились маленькой девочке, — Добавь нам слегка света, и мы сами надерём эти курячьи жопы.
Сигни сложила губки трубочкой и слегка дунула вверх: небо ещё ярче расцвело радужными оттенками. Морриган поднялась на ноги и вскинула ладони к небесам. Просторные рукава сползли вниз, обнажив изящные руки, перевитые сложными узорами искусных татуировок. С кончиков чудовищно отросших ногтей сорвались жуткие клубящиеся сгустки, что вмиг растворились в пространстве, обратившись вязким туманом, окутавшим небесных воинов. Ангелы вязли в нём, словно мухи в густом киселе. Их белоснежные перья дымили, обугливаясь — осыпались вниз струйками пеплами; прямые мечи, искрящиеся небесно-голубым светом, тускнели; гордые лица искажались гримасами боли и стыда. Новый поток небожителей, извергнутый космическим влагалищем, ломая облысевшие крылья, покрытые мерзкой, синюшной кожицей, рухнул на песчаную косу, объятую седым маревом, словно ложка соли в густую пену кипящей похлёбки.
— Придержи их, Морри, — вперёд выступила рыжеволосая красавица в платье оттенков жухлой соломы, — Я приправлю нашу курочку.
Маха исполнила движение сеятеля, широко взмахнув рукой. Горсть семян слетела прочь с её руки, вмиг превратившись в сноп ядовито-зелёных искр, а те, в свою очередь, обратились сонмом изумрудных пичужек, что окутали дымящиеся фигуры ангелов, словно жадная плесень, пожирающая белёсую головку сыра. Чудовищные насекомые лезли в рты, забивали ноздри и уши, прогрызали глазные яблоки: поле битвы наполнилось криками боли и страданий.
— Эти твари напоминают пиранью с крыльями, — улыбнулась нагараджа Пиша, рассматривая павшую с небес птаху, и, разглядев, немедленно проглотила.
Рухнувшие на землю ангелы неуклюже поднимались на ноги, беспомощно хлопая ощипанными крыльями; потрёпанное небесное воинство смыкала плотные эльфийские шеренги — ощетинившись копьями, они ринулись в атаку на кучку злоодеев столпившихся возле танка.
— Полюбуйтесь на этих дятлов, — Монакура Пуу презрительно сплюнул сквозь зубы, — Реально долбоёбы: воюют по старинке, а современную тактику ратного дела постигать не желают.
Он глянул вперёд на упругую женскую задницу, обтянутую полоской ткани, что маячила в щелях меж сомкнутых щитов пятерых дохлых викингов.
— Эй вы, драконы моря, — возвысил голос сержант Волчьего Сквада, — И ты, Йоля, в смысле госпожа лейтенант, а ну-ка посторонитесь.
Громадный кулачище вновь впечатался в броню:
— Скай, продолжай хуярить из пушки, а ты, Хельги, займи место пулемётчика, и, сынок, вот тебе мой приказ: ты должен убивать одной пулей десяток этих бесполых пидоров, иначе означенный курятник неминуемо доберётся до танка, и нам, тащемта, реально пиздец, и никакое кунг-фу не поможет.
* * *
— Они гибнут, Микаэль...
Архистратиг не ответил — застыл, безмолвно внимая бойне, происходящей внизу. Архангелы устроились на вершине маяка — скрывались за прутьями ограды, напоминающей ржавый королевский венец.
— Мы погорячились, бросив в бой наших братьев, — снова подал голос Габриэль, — И недооценили Упуаут.
— Она грязно воюет, — хмуро отозвался Микаэль, — Я вызвал её на честный бой, но она воспользовалась этими сатанинскими уловками. Мы уже должны были победить...
— Но не победили... — Габриэль осторожно пригладил пёрышки друга, — Мы сыграем по её правилам — настало время призвать праведников.
— Видит Бог, я хотел справедливого поединка, — снова повторил Микаэль; в руках архангела блеснул золотой горн — он протянул его Габриэлю.
— Ты слишком добр к своим врагам, мой милосердный брат, — женские губки архангела плотно прихватили мундштук горна, — Надо было сразу так поступить.
Пространство, расцвеченное радужным сиянием, наполнилось протяжным трубным зовом. Шеренги ангелов, уничтожаемые взрывами и пулемётными очередями, дрогнули, остановились, попятились назад. Космическая дыра извергнула очередной белёсый сгусток и кельтская скверна окутала вновь подоспевшую порцию свежего мяса. Но едкого тумана не хватило на всех: десятки, сотни белых фигур сыпались, как из рога изобилия. Сине-алый портал и полуостров с маяком превратились в перевёрнутые песочные часы. Упавшие вниз не успевали подняться на ноги: их придавливало новыми телами — эта копошащаяся груда взрывалась снопами чёрного дыма и дымящиеся ошмётки разлетались, будоража морские волны — свинцовая вода покраснела от крови.
* * *
И вот орудийное дуло выплюнуло язычки пламени в последний раз, а пулемётный ствол ругнулся напоследок и тоже замолк. Люк под ногами фараона Джета пришёл в движение. Неупокоенный некоторое время сопротивлялся, но две пары рук — одна загорелая и мускулистая и вторая — бледная, покрытая татуировками — столкнули владыку с пьедестала. На хмурых щах, из недр танка, выбрались последний на Земле
