Андрей, – с французами у них вряд ли что выйдет – хотя бы потому, что тем эскадру придётся водить мимо англичан. Да и… нехорошо сейчас во Франции. С Англией – тут горожане да крестьяне могут возмутиться.
– Да нешто мне действительно это нужно?! – возмутился император, – дальше разговоров пойти не должно. Мы уже потом должны появиться – как единственная приличная альтернатива.
– Да знаю я, сир, – отмахнулся глава МИДа, – это так… мысли вслух. Думаю, как подать лучше.
– Да чем бредовей, тем лучше. Смотри: «Французы смогут защитить нас! А что во Франции проблемы, так ещё лучше: враги будут вынуждены учитывать франков в своих раскладах, а самим франкам будет не до нас». Как-то так. Можно даже русских будет приплести – герцогинь Воронцовых-Романовых. Дескать, их правительницами… Не пойдут под них, но пошуметь можно будет. Но это так, для примера. Дай задание аналитикам, да пусть подумают.
Начали думать… и действовать. Грифич пообщался с Павлом, координируя свои действия, и обратился к Дании по поводу покупки Исландии. Мол, нам она особо не нужна, но русским союзникам нужен промежуточный порт, чтобы бы было где останавливаться на пути к Аляске.
«Что? Нет, Исландия будет принадлежать Венедии, авось найдём для чего приспособить. Много не предлагаем, она нам особо и не нужна – это так, хотим сделать приятное русскому союзнику…
Да вцепился дурачок в Аляску… Меха? Ну есть, но там и путь такой, да туземцы… Между нами, мы думаем, что это просто тщеславие. Ну да сами понимаете – владения на трёх материках и всё такое. Ерунда, но звучит-то внушительно. А вы полные титулы русских царей слышали? Там перечислять только минут десять. Так ещё добавится – какой-нибудь вождь Большая Белка и ещё три десятка таких же».
Датчане с удовольствием похихикали над «тупыми русскими», продав Исландию – дёшево. Проблем с казной это не покрыло, после войны в Дании была тяжелейшая финансовая ситуация, которую немного облегчила продажа Ольденбурга и Дельменхорста Венедии. Немного – потому что ранее Фредерик был слишком юн, чтобы стать принцем-регентом при сумасшедшем отце, так что придворные группировки растаскивали страну, не слишком стесняясь. Ситуация стала более-менее выправляться, когда Фредерик, став взрослым, сумел слегка приструнить зарвавшихся родственников и придворных.
Теперь же, не прошло и месяца после его смерти, как финансовая яма Дании стала ещё глубже – казна опустела за считанные дни, начали разворовывать[403] «зависшие» королевские драгоценности и выносить портреты.
Предложение продать Норвегию дали сами датчане, а точнее – «простимулированные» временщики, поднявшие шум по поводу «бесполезной обузы в лице большой, но убыточной страны». Насчёт убыточности бред, но это как подойти… Попаданец вспомнил «хитровывернутые» графики из двадцать первого века, с помощью которых можно было доказать что угодно, напряг память и мозги… Получилось.
В итоге «простимулированные» уверенно тыкали «фактами» в лицо оппонентам, доказывая, что Норвегия не нужна, она бесполезна. От неё только убытки… Помогли и сами норвежцы, крайне враждебно относящиеся к Дании. Нужно сказать, враждебность была оправданной: держали норвежцев даже не за «второй сорт», а скорее за «недолюдей»[404], так что бунты были, и серьёзные.
А ещё были разговоры о блаженных временах Померанской династии, некогда правившей всей Скандинавией, временах, когда Норвегия была не датской провинцией, а самостоятельной страной и сама решала большую часть вопросов.
Нужно честно сказать, разговоры эти ходили давно, ещё до того, как Игоря «признали» Грифичем. Так что, как только он получил первый крохотный кусочек былого «наследия предков», многие норвежцы стали присматриваться к Померании. Сейчас, после многочисленных побед, после создания Венеции, коронации в качестве императора и умелого манипулирования эмиссаров Померанского дома, свои надежды норвежцы связывали почти исключительно с Венецией.
Покупка целой страны[405] была делом нерядовым, но… у Франции с Англией очередное обострение отношений – это вместе с предреволюционными ситуациями. А иначе Грифич и не стал бы организовывать такую аферу…
Пока большие страны писали всевозможные ноты протеста, тряся бумагами, грозясь ввести санкции, сделка была завершена, и десять тысяч венедских солдат вошли в Норвегию. Именно венедских – со шведами у норвежцев тоже были достаточно напряжённые отношения.
Датские наместники выходили из Норвегии так, будто они её завоевали и теперь спешили ограбить. Горожан не трогали, но все официальные здания разбирались едва ли не до кирпичика. Подоплёку происходящего Игорь понимал прекрасно: лишили «кормушки». Ну и тот факт, что именно сейчас – можно. Можно не только вывезти добро, но и остаться безнаказанными.
Идти на обострение Рюген не хотел: сделка была на грани аферы. Хотя бы потому, что официально в казну Дании поступила весьма умеренная сумма, а вот по карманам «семибоярщины» просыпалось как бы не больше… Не хотелось, чтобы кто-нибудь обиженный поднял вопрос о правомерности такой купли-продажи.
Обосновавшись в Норвегии, своим наместником он назначил Богуслава, и первым же делом наследник престола отменил все недоимки, накопившиеся во времена датского владычества. Чуть погодя убрал часть налогов, а потом вернул гражданам ряд былых прав, обещая разобраться позднее и с остальными. Норвежцы буквально обожествляли своего наместника, потому его коронация стала национальным праздником.
Да, император постарался, чтобы они «правильно» восприняли ситуацию, но особо стараться не пришлось: Померанская династия воспринималась ими как «родная». А то, что будущий король Венедии и, скорее всего, будущий император[406] Богуслав свою первую корону получает как норвежский король, было воспринято ими как залог будущего процветания страны.
Короновав сына, Игорь мысленно поставил «галочку» в виртуальном блокноте. Если с ним теперь случится что-то… преждевременное, Богуславу придётся гораздо легче. Он уже коронованный король, пусть и другой страны. Процедура передачи… или подбора власти пройдёт значительно быстрее и проще.
Глава седьмая
С покупкой Норвегии пришлось снова увеличивать армию. Куда деваться, если пришлось «раздёргать» её сперва в Ольденбург, затем в Хорватию и вот теперь в Норвегию… Увеличил не слишком уж – до ста тысяч человек вместо восьмидесяти. Затем Грифич занялся обучением норвежских ополченцев, всячески пугая их вражескими десантами. Те послушно пугались – раз уж сам Грифон Руянский считает такое событие вероятным! Благодаря «пугалочкам» удалось протолкнуть Закон о переселенцах.
Как ни странно, закон прошёл легко, норвежцы прекрасно понимали, что они крайне малочисленны, и случись что-то серьёзное, для отпора может не хватить людей. Померанский дом непременно придёт на помощь, но пока он придёт… Единственное, на чём настаивали местные, так это на тщательном отборе переселенцев. Они категорически отвергали датчан – любых. К шведам отношение
