членов. Это была впечатляющая цифра, однако нам нельзя было расслабляться. Достаточно незначительное число новых членов АНК было из сельских районов, где исторически наша организация имела слабое влияние. В то же время Национальная партия распахнула двери для представителей небелого населения и деловито вербовала в свои ряды недовольных политическим курсом АНК цветных и индийцев.
С момента освобождения меня из тюрьмы государство продолжало кампанию по дискредитации моей жены. После инсинуаций о предполагаемом похищении четырех молодых людей, когда они находились в доме Винни в районе Дипклуф, и последующей смерти одного из них Винни было официально предъявлено обвинение по пяти пунктам: в четырех похищениях и одном в посягательстве на жизнь. Учитывая ее стойкий характер, мы с ней оба страстно желали, чтобы она доказала в суде свою невиновность в предъявленных обвинениях.
Официальный суд над моей женой начался в феврале в Верховном суде в Йоханнесбурге. Я, как и многие высокопоставленные руководители АНК, присутствовал на судебном процессе в его первый день и затем продолжал бывать на нем так часто, как только мог. Я стремился поддержать свою жену, а также продемонстрировать свою веру в ее невиновность. Ее умело защищал Джордж Бизос, который пытался доказать, что Винни не имеет никакого отношения ни к похищениям, ни к физическому насилию.
Через три с половиной месяца суд признал ее виновной в похищении и соучастии в убийстве. Судья, однако, признал, что она лично не принимала участия в физическом насилии, и приговорил ее к шести годам тюремного заключения. Винни была освобождена под залог до результатов рассмотрения апелляционной жалобы на вынесенный по ее делу приговор. Насколько я мог судить, вне зависимости от вынесенного вердикта ее невиновность не вызывала никаких сомнений.
108
20 декабря 1991 года, после более чем полутора лет «переговоров о переговорах», была созвана многосторонняя конференция «Конвенция за демократическую Южную Африку», которая представляла собой первый официальный форум для переговоров между правительством, Африканским национальным конгрессом и другими политическими партиями и организациями Южной Африки. Все наши предыдущие двусторонние обсуждения и консультации заложили основу для этих переговоров, которые состоялись во Всемирном торговом центре, современном выставочном центре недалеко от аэропорта им. Яна Смэтса в Йоханнесбурге. В работе конференции приняли участие восемнадцать делегаций, охватывавших широкий спектр южноафриканских общественно-политических структур, а также наблюдатели от Организации Объединенных Наций, Британского Содружества наций, Европейского сообщества и Организации африканского единства. Это был самый широкий круг общественно-политических групп, организаций, объединений и ассоциаций, когда-либо собиравшихся в одной стране в Южной Африке.
Открытие таких переговоров стало поистине историческим событием, возможно, самым важным форумом с 1909 года, когда британские колонии Кейп и Наталь, а также бывшие бурские республики Трансвааль и Оранжевое Свободное государство согласились сформировать единый самоуправляющийся Южно-Африканский Союз. Безусловно, то соглашение ни в коей мере не отвечало демократическим нормам, напротив, грубо нарушало их, так как в его выработке не принимал участия ни один из представителей чернокожих африканцев. Но в 1991 году большинство участников исторического форума уже были чернокожими гражданами.
Наша группа планирования, которую возглавлял Сирил Рамафоса и которая включала Джо Слово и Валли Мусу, еженедельно обсуждала с правительством вопросы, касавшиеся выборов, новой конституции, Учредительного собрания и переходного правительства. Делегаты от двадцати различных партий, включая правительства хоумлендов (бантустанов), уже согласовали основные положения будущей конвенции.
Оптимизму на открытии переговоров не смогло помешать даже то, что отдельные стороны саботировали форум. В частности, Панафриканский конгресс решил бойкотировать переговоры, обвинив Африканский национальный конгресс и Национальную партию в сговоре с целью создания многорасового правительства. Руководители Панафриканского конгресса пошли на этот шаг, несмотря на то, что месяцем ранее их организация вошла в состав альянса «Патриотический фронт» наряду с АНК и Народной организацией Азании[113] на основе декларации об общих целях. Дело заключалось в том, что руководство Панафриканского конгресса опасалось демократических выборов, осознавая, что эти выборы продемонстрируют ограниченность их поддержки со стороны народных масс. Вождь Бутелези также бойкотировал переговоры, аргументируя свой шаг тем, что ему не разрешили направить на форум три делегации: от Партии свободы Инкаты, правительства бантустана Квазулу и верховного правителя зулусов Звелитини. Мы утверждали, что верховный правитель должен быть выше политики, в противном случае каждое племя Южной Африки могло бы послать на открывшийся форум делегацию своего верховного правителя.
Во Всемирном торговом центре царила не только атмосфера исторического события, но и дух уверенности в себе. В отличие от переговоров, предшествовавших государственному переустройству в таких африканских странах, как Зимбабве и Ангола, на которых потребовалось присутствие внешних посредников, мы в Южной Африке взялись сами урегулировать между собой все свои разногласия. Фредерик де Клерк в своем выступлении подтвердил необходимость формирования переходного правительства «с разделением власти» на демократической основе. На переговорах глава делегации Национальной партии Доуи де Вильерс даже принес извинения за годы апартеида.
Я в своем вступительном слове отметил, что с открытием многосторонней конференции «Конвенция за демократическую Южную Африку» прогресс в Южной Африке, наконец, стал необратим. Как я подчеркнул, правительства получают власть и легитимность с согласия тех, кем им предстоит управлять, и мы собрались здесь как раз для того, чтобы сформировать такую законную власть. «Конференция ”Конвенция за демократическую Южную Африку“, – сказал я, – положит начало пути к избранию Учредительного собрания, которое напишет новую конституцию». Я высказал мнение, что выборы такого учредительного органа могли бы состояться уже в 1992 году. Я призвал правительство Национальной партии создать временное правительство национального единства для контроля за такими выборами, за государственными средствами массовой информации, национальными вооруженными силами и в целом за процессом перехода к новой, нерасовой, демократической Южной Африке.
В первый день конференции подавляющее большинство ее участников, включая Национальную партию и Африканский национальный конгресс, одобрили Декларацию о намерениях. В этом документе все стороны обязались поддержать неделимую Южную Африку, высшим законом которой станет конституция, охраняемая независимой судебной системой. Правовая система страны будет гарантировать равенство перед законом, для защиты гражданских свобод должен быть разработан билль о правах. Предусматривалось обеспечение многопартийной демократии, основанной на всеобщем избирательном праве всего взрослого населения по общему списку избирателей. Мы считали эти положения минимумом конституционных норм для новой Южной Африки. Партия свободы Инката отказалась подписать Декларацию о намерениях, заявив, что фраза о «неделимой Южной Африке» подразумевала запрет федеральной системы государственного устройства.
Было создано пять рабочих групп, которые должны были собраться в начале 1992 года, чтобы подготовить второй раунд конференции «Конвенция за демократическую Южную Африку», запланированный на май 1992 года. Этим группам предстояло изучить вопросы о создании свободного политического климата, будущем хоумлендов (бантустанов), реструктуризации Южноафриканской телерадиовещательной корпорации, проработке различных конституционных принципов (в том числе принципа федерализма),
