хромаешь – тут же в гипс замотаю. Понятно?
– (Испуганно) Да, – взглотнула, – ещё как.
– (Спокойно) И как тебя так угораздило? – начала осматривать вторую. – За щель, что ли, зацепилась? Споткнулась? Неужели где-то… дощечки разошлись…
– (Грустно) Нет… просто… неудачно шагнула…
– Ой ты моя дурёха, – тут же бросила все дела обняв. – Как чувствовала, что не нужно это тебе. Извини, – ласково коснулась лица, – ладно? Больше подобного не повторится. Обещаю. Этого нам ещё не хватало угробить тебя. В гипсе вместе с платьем на праздник везти… Точно ничего не болит? Уверена?
– Нет, всё хорошо, правда.
– Точно?
– Ага, – улыбнулась.
– Ладно… Убедила…
Мика напоследок, закрутила локон волос за ушко. Я была только рада. Любое её прикосновение вызывало приятный мандраж.
– Давай, просто забудем это маленькое недоразумение? У нас… пф-ф… куча важных дел… Нам правда нужно немного поспешить. Если всё в порядке, тогда… ты готова вернуться к примерке? Посмотри, – рукой постаралась объять, – сколько у нас всего. Сколько кругом прелести. Едва ли за день в каждый влезешь прикид, но нам, правда, нужно поспешить. Ну что, пойдём?
– Ага, – радостно кивнула.
– Просто отлично. Возвращайся к платьям, а я пока, – осмотрелась, – кое-что подберу… Справишься без меня?
– А то.
– Умничка, – поцеловала в лобик. – А теперь, – встала, – иди.
Разговор закончился на приятной ноте. Наконец, пришла очередь примерять действительно сто́ящую одежду, а не бесконечные наряды, главная цель которых всю мясистость тела наружу обличить. Мика в этом плане самую чуточку съязвила. Может, и не чуточку. Непрезентабельной одёжки было гораздо больше. В разы.
Сперва, даже показалось забавно. Первые три – четыре, просто шли на ура. Покривлялись, посмеялись. Пощеголяла перед зеркалами. Поёрничала, но каждое последующее платье, не на шутку утомляло. Особенно на голодный желудок. Для начала переоденься, потом настройся. Следом пройдись, повернись, наклонись… Божечки ты мой… И так раз за разом. Одевать, снимать, ходить. В разных позах извиваться… Устала капитально, а ещё таких нарядов ожидало штук… 10 не менее. Не исключено что больше. Одно, второе. У-ф-ф… Моя бы воля, вынесла бы домой полмагазина. Чего уж там таить, подчистую всё. Даже самые непрезентабельные и открытые. Местами, просто абсурдное наполнение гардероба, за то само качество бо…же… мой… Не полюбиться так стерпится. Ничего другого больше не остаётся. Потом вспоминаю про ценник и грущу… Опять всё настроение сводится к деньгам.
Примерять можно до бесконечности, однако были вещи и поважнее каких-то там тряпок… Тот ещё паршивец, если упоминать, сколько гадости он сотворил. Его разносторонние ошибки, с лёгкостью перебивала ручная гадюка, которую он по своей глупости пощадил. О да-а… Как сейчас вспоминаю картинки. Почти во всех случаях я пыталась эту гадину… задушить…
Мы-ы… однозначно не были теми друзьями, что позволяют себе прилюдно откалывать приколы и вбрасывать на ветер непонятную дичь. Таковой она, может быть, и считала себя. Везде своя, но даже смерть не исправит её поступков. Какой бы она ни прикидывалась, приятелями нас, ну просто невозможно назвать. Скорее так… случайные знакомые и то с натяжкой. Я-то уж точно поневоле встретилась с ней, а она… Дай ей, в общем-то, насрать. После всех жизненных перипетий моя бы воля и вовсе человека не знать. Как только впервые мымра открыла свой рот – всё стало понятно. Её пасть не очень-то и благозвучно скрепит. До близости там… ой как далеко. Практически невозможно разговориться. Не представляю, что должно случиться такого… неординарного, чтобы кардинально поменять мнение о данной персоне. Не всякая тайна в шкафу, позволяет так открыто и грубо вести себя. Это отсутствие в первую очередь манер и воспитания. Как же мне хотелось эту заразу придушить. Я не собираюсь ни при каких обстоятельствах менять своё мнение. И каяться тоже нет смысла. Даже самый жестокий факт, не позволяет отрываться на людях. Да по ней дурка плачет. Сразу видно, что человек больной. Ненормальная. Таких навряд ли что-то исправит. «Смерть» как говорил Бургунд. «Только смерть».
Всякая дурь лезла в башку. Да, всё верно. Прощальный, дружеский день, а не реквием по долбанутой суке. Мы отпразднуем, и он уедет. Как-то даже… всё равно неправильно звучит. Не стоило соглашаться на авантюру. Слишком уж… Это, как взять заключённого на одни сутки и выпустить его на свободу, а на завтра, вновь заковать в клетке. Не равносильно, конечно, но что-то подобное сразу приходит на ум. Это как… стать на сутки если не королевой, то хотя бы принцессой, и в тот же вечер вернуться в свою унылую лачугу. Ситуация супер… Не самая критическая, правда лучше от осознания не становится. Крайне мало положительных кругом вещей. Сплошной стресс, с которым вечно приходится делить свою подушку. Ничего не хочется. Хочется прийти и поскорее заснуть.
– (Сдержано) Дорогуша… Хватит плескаться в зарослях. Выныривай. Я жду.
Пришлось выйти. Стыд и позор.
– (Довольно) Ну-у-у-у, – подошла ближе. – Конкретно это на тебе смотрится гора-а-аздо приземистее, хотя-я-я… ты больше похожа на (улыбаясь) тетерева. Ага, – кивнула, – самая миловидная птичка в моей жизни. Тёмный окрас и красное пятнышко. Разве не мило? Так и хочется тебя, – стукнула зубами, – укусить…
– Серьёзно? – посмотрела в зеркало. – Ты… это заставила меня напялить? Ну ты и (угрюмо) бесстыдница. Я правда похожа… на птицу… На курицу… Блин…
– Извини меня, – обняла сзади. – Мне просто хотелось чуточку подурачиться. Себя повеселить. Ну правда, – улыбнулась, – когда ещё будет такой момент? Тем более, никакая ты не курица. Это естественный окрас. Иногда, и у природы можно кое-что… подсмотреть. Хочу заметить, очень правильный
