— Поиздевались, да? — Уныло скривился Влад и, сердито сопя, потопал обратно.
— Я, кажется, знаю его причину нелюбви ко мне, — заговорчески прошептал Макс, когда убедился, что Влад скрылся в своей комнате.
— Так открой мне эту тайну, — потребовала я.
— Ты знаешь, Аннушка, мне кажется, точнее я даже уверен — он тебя ревнует, — убежденно высказался Макс.
— К кому? — не поняла я.
— Ко мне, ангел мой, ко мне. Я же не выставляю всем на показ свои особенности.
— Он меня не ревнует, — отмахнулась я, — тебе показалось.
— Как скажешь, — не стал спорить Макс, — я на озеро, не составишь мне компанию?
— Не хочется, — покачала я головой, — да и вода уже холодная.
Сердечный друг пожал плечами, мол, как знаешь и тихо посмеиваясь, отправился искупаться перед сном.
Я поднималась на чердак, бормоча под нос ругательства. Нет, когда генерал выдавал подобные сюрреалистические идеи это одно. Но от Макса я подобного не ожидала. Это ж надо придумать — ревнует!
Но стоило лишь закрыть дверь чердака, как все лишние мысли вылетели из головы. Осмотрев пациента, устроилась в кресле, накинула на ноги плед и открыла книгу. Лампу с одной стороны затенила, чтобы не мешать Олегу, если тот проснется. Мальчишка проспал спокойно всю ночь. Проснулся только под утро, открыл глаза и долго смотрел в потолок. Я даже не сразу поняла, что он не спит. Выбравшись из кресла, подошла к нему, проверила капельницу и показания приборов.
— Олеженька, может тебе что-нибудь нужно? — Ласково спросила я, погладив его по волосам.
Олег перевел глаза с потолка на меня. Я невольно поежилась под этим взглядом — в глазах шестнадцатилетнего мальчишки была пугающая тягучая пустота. Олег смотрел на меня некоторое время, потом устало закрыл глаза.
Я расстроено нахмурилась и пошла будить Макса. Нужен срочный совет. Друг долго молчал, хмуро уставясь в предрассветные сумерки, и барабаня пальцами по подоконнику.
— Если все это так, доктор, — наконец открыл он рот, от его обычной веселости не осталось и следа, — то дела у нас, с позволения сказать — через мужские гениталии. Если это не пройдет самое большее, чем через месяц, придется парнишку психам показывать.
— Прикуси язык, — мрачно посоветовала я.
— А тут уж кусай не кусай один черт. Пошли, посмотрим, что там.
Мы поднялись на чердак, Олег опять пялился в потолок, будто именно там, на растрескавшихся коричневых досках, сосредоточился для него весь смысл жизни. Макс попытался разговорить его, но Олег просто закрыл глаза отгородившись, таким образом от окружающего мира. Я вколола Олегу очередную дозу снотворного. Макс понаблюдав, как капает лекарство в капельнице, поскреб затылок и вынес предложение пока отстать от мальчишки. Не давить на него, дать свыкнуться с тем, что произошло и найти в себе силы жить дальше. Макс отправил меня спать, сказав, что все равно теперь не уснет.
Я приволоклась в нашу комнату. Влад не спал, полностью одетый он брился перед зеркалом.
— Как там? — Он показал глазами на потолок, не отрываясь от своего занятия.
— Не очень, — зевая, призналась я, — а ты чего вскрутился ни свет, ни заря?
— Начальство приказало, — он вытер полотенцем щеки и повернулся ко мне, — с Олегом можно поговорить?
— Нет. Он молчит, так что придется вам самим разгребать.
— Это осложняет дело, — опечалился он, — ну да ладно, как-нибудь…
— Ты скоро соберешься? — Заглянул в комнату папа, увидел меня и кивнул.
— Уже иду, — Влад поднялся и накинул куртку.
— Вы завтракали? — Проявила я интерес.
— В городе поедим, — откликнулся генерал, — может быть, и ночевать не придем, так что не беспокойтесь. Да, скажешь Ваське, что Саха и Сенька с нами идут.
— Ни пуха, — пожелала я, закручиваясь в одеяло и устраиваясь поудобнее на подушке.
— К черту.
Макс уехал в тот же день только чуть позже. Без мужской половины в доме стало тревожно.
Все время их отсутствия Васька и Варя провели на чердаке возле Олега, уходя оттуда только ночью, когда на пост заступала я. За эти три дня свекровь с невесткой успели подружиться. Василиса рассказала по секрету, что о такой невестке можно только мечтать. Варя, пребывая в не меньшем восторге от свекрови, сообщила по тому же самому секрету, что даже ее собственная мать в подметки Васене не годиться. Я тихо усмехалась и крутила головой — сошлись два одиночества!
Я же все эти дни слонялась по дому, не зная, куда себя деть и изнывая от беспокойства. Олег казался идеальным пациентом и особых проблем не доставлял. Ел то что положено, но без особого аппетита. Послушно закрывал глаза, когда ему говорили, что надо спать. Лежал спокойно на ежедневном осмотре, когда я возилась с перевязкой, терпеливо ожидая, когда закончу и оставлю его в покое. Но больше всего беспокоило то, что он не пытается подняться и не разговаривает, полностью замкнувшись в себе.
…Ничего нового, ничего интересного, только рутина — расспросы, разговоры, где еще предстояло отделить правду ото лжи, по крупицам собирая эту самую правду, и бесконечная слежка. Обосновались в полицейском участке, благо жизненного пространства там хоть отбавляй. Городишко вроде маленький, паршивенький, но и в таком затеряться пару пустяков, если знаешь, куда можно залезть и затаиться. Школа, друзья Олега, полицейский участок и все сначала. Так, будто белка в колесе, не останавливаясь ни на секунду. И хмурое лицо Сахи, и злой взгляд генерала, когда время утекает, словно песок меж пальцев, а результата нет. И вот медленно, собранная информация стала складываться сначала в куски, а затем всплыла и вся неприглядная картина.
К утру третьего дня все части мозаики совпали, идеально подходя друг к другу, демонстрируя до пошлости обыкновенную картину подростковой жестокости. Олежка влюбился. Самой первой, глупой и слепой любовью. Звали избранницу Орис — красивая, жестокая и совершенно пустая. Стерва. На подобном экземпляре даже Влад, со своим далеко не монашеским жизненным опытом, поостерегся бы ставить пробу. Таких в бараках загоняли в дальний угол. Их никто особо не жаловал. Эти подстилки без особого душевного трепета ложились подо всех. И рабов, и хозяев. Сегодня она ляжет под тебя, а завтра сдаст с потрохами. Подобных женщин Влад презирал, как подневольных, так и свободных. Хотя, если разобраться, жизнь у них тоже не сахар, но и жалеть этих пустых и жестоких сучек не получается.
Для своей возлюбленной мальчишка был готов на многое, но для подобной любви мало цветочков, шоколадок. Этой любви деньги подавай, развлечения, а еще лучше украшения и, конечно же, настоящие. Мальчишка старался, как мог, на те скудные карманные деньги, что получал от родителей. Но любовь захотела действительно дорогую игрушку — колечко, хоть и с небольшим, но все же бриллиантом. А на что не пойдешь ради любви? Честным путем денег не достать, но их можно выиграть в карты у ребят постарше, да и сумма, вроде бы, не очень уж астрономическая — сорок кредов. Выиграл Олежек эти деньги, сразу к ювелиру побежал, приносит в зубах колечко, а любовь губки надула, заявила, что уж сильно дешевенькая безделушка. Олег только руками развел, мол, что смог, то и купил. От любви не совсем мозги отшибло — играть "по крупному" мальчишка все-таки опасался. И тогда любовь предложила ему замечательный выход — в городке есть банда малолеток и не сегодня-завтра они собрались ограбить того самого ювелира. Никто, между прочим, грабить не собирался, над Олегом решили просто зло подшутить. Но мальчишке, естественно ничего об этом не сказали, а раз он так любит свою Орис, просто обязан согласиться на это. А потом, они заберут свою долю добычи и отправятся в далекий космос, где их не достанет ни один полицейский. Глупо? Но что поделаешь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
