— Только воду, — вздохнула Кесса, поднимаясь с земли. — А ты? Ты учуял кого-нибудь?
— Тут много едкой вони, — фыркнул Алгана. — Алхимическая отрава! И много мертвецов и Войксов с их ядом. И вроде бы запах зверя — крупного ящера… запах зверя и металла. Тут плохое место для прогулок, детёныш. Кого ты хочешь тут найти? Я бы тут на лишний миг не задерживался!
Он шёл вслед за Кессой по пустынной улице, настороженно принюхиваясь к горячему ветру и недовольно скалясь. Речница, прикрыв глаза, прислушивалась к плеску чистой воды под мостовой. Она шла по следам подземной реки.
Что-то шуршало и похрустывало за поворотом, и Кесса пошла быстрее.
— Хаэй! — крикнула она и осеклась — там не было ничего, кроме перевёрнутой набок некромантской повозки. Её борта треснули, занавеси-циновки изорвались, и она беспомощно сучила костяными лапами, задевая стены и мостовые. Нингорс фыркнул.
— Этой кучке костей, что ли, нужна помощь?
— Нет, — покачала головой Кесса, перешагивая через обломки и останавливаясь на краю провала. Тут что-то вспороло мостовую на много локтей вглубь, и посреди улицы зиял котлован, окружённый полуразрушенными накренившимися башнями. Они уже лишились верхних этажей, и их остовы, изрезанные тонкими трещинами, наклонились над ямой. А на её дне клокотала в расколотом жёлобе маленькая река.
— Куда ты лезешь? — фыркнул Нингорс, останавливаясь у накренившейся стены. Кесса опустилась на мостовую, зачарованно глядя в провал.
— Нингорс, посмотри, тут было проложено русло — глиняная труба! И какая толстая…
Осколки глиняного русла торчали из земляных стен — труба раскололась, и вода текла по уцелевшему жёлобу, просачиваясь в бесчисленные трещины. Размытая земля капала обратно в реку, и помутневший поток скрывался под землёй.
— Интересно, откуда она течёт? — Кесса склонилась над проломом, пытаясь высмотреть в темноте истоки. Уцелевший кусок трубы торчал из земли, странные бесцветные водоросли выстилали его изнутри. Там, где труба треснула, они лежали на осколках ссохшимися белыми прядями.
— Лаканха! — прошептала Кесса, тонкой водяной стрелой сбрасывая обломки с водорослями обратно в русло. Вода вспенилась, брызгами оросив склоны. Высохшие белые клочья задрожали, вытягиваясь по течению и расправляя тончайшие побеги.
Что-то заклокотало в недрах земли, и Кессу, не успевшую отпрыгнуть, обдало холодной водой. Ручей, едва прикрывающий дно жёлоба, превратился в могучий поток, соединивший два обрубка трубы — как будто она и не раскалывалась.
— Эррх! — Нингорс удивлённо мигнул. — Твоя работа, детёныш?
— Не-а, — покачала головой Кесса. — Кто-то позвал реку! Смотри на мостовую!
По обломкам стен и по сухой земле скользили яркие синевато-зелёные блики. Речница поднесла к ним руку и услышала шелест прибрежного тростника и плеск волн, набегающих на берег.
— Тут ещё кто-то живёт, — уверенно сказала она, глядя, как мощный поток истончается и превращается в слабый ручей на дне разрушенного русла. — И я бы проверила во-он те башни.
— Ишь ты, — недоверчиво шевельнул ухом Нингорс. — Туда мы полетим. Я устал ходить.
Он шагнул вниз с обломка стены, протягивая Кессе руку. Гневный рёв и свист ветра слились воедино с треском кирпичей, и Речница, распластавшись на мостовой, только успела увидеть блеснувший на солнце хвост-булаву. Нингорс, отброшенный страшным ударом, пролетел над котлованом и врезался в стену полуразрушенной башни. Та, не выдержав, треснула, и хеск с россыпью обломков кирпича сполз на мостовую. Кесса вскрикнула, и, извернувшись, вскочила на ноги. На неё, размахивая бронированным хвостом, смотрел огромный боевой анкехьо, и белый пернатый ящер в кожаных доспехах скалился с его спины.
Нингорс встряхнулся — вывернутое крыло нелепо дёрнулось, выгибаясь под странным углом — и испустил хриплый вой. Анкехьо с рёвом развернулся к нему, Кесса вскочила на ноги, но ничего сделать не успела. Нингорс завыл снова, его глаза вспыхнули красным огнём, и склон провала вместе с обломками башен с грохотом обрушился на дно ямы. Белесый свет полыхнул из-под разлетающихся камней, панцирный ящер с отчаянным рёвом закувыркался по обломкам, следом хлынул поток битого кирпича, засыпая упавшего с головой. Его седока отшвырнуло на мостовую, и он с пронзительным воплем растянулся на камнях.
Нингорс уже выпрямился, дотянулся рукой до крыла и резким движением вывернул его в нужную сторону. Дёрнувшись, оно сложилось и прижалось к спине. На дне ямы под грудой обломков бился, расшвыривая их во все стороны, анкехьо, его хвост и голова уже показались из-под осыпи, теперь он пытался высвободить боковые шипы, застрявшие в стене, но не мог найти опору — лапы скользили по грязи. Его всадник-Венгэт, шипя и взвизгивая от боли, сел, хотел вскочить, но лишь дёрнулся всем телом и вновь осел на мостовую. Его левая нога неловко торчала чуть вбок, не сгибалась и вовсе не двигалась, только пальцы судорожно вздрагивали. Кесса увидела, что штанина из толстой кожи разрезана вдоль бедра, и в прорези виднеется обломок жерди, примотанный к ноге.
Нингорс лёгким прыжком перемахнул яму и навис над Венгэтом, тот щёлкнул зубами, вскинул руку над головой, пытаясь защититься. Алгана рванул её на себя, швырнув ящера на мостовую, и навалился сверху. Венгэт дёрнулся, выворачиваясь, тонко вскрикнул, на дне ямы взревел анкехьо, встал на дыбы, пытаясь взобраться по скользкому склону, и сполз обратно на кучу битого кирпича. Нингорс фыркнул и потянулся к шее пленника.
— Лаканха! — вскрикнула Кесса за миг до того, как челюсти Алгана сомкнулись на загривке пернатого ящера. Нингорс отшатнулся, тряся головой, — вода залила ему нос и глаза.
— Постой, не убивай его! Он не может сражаться — посмотри, он ранен! — Кесса указала на неподвижную ногу хеска. Нингорс, смахнув воду с усов, сердито фыркнул.
— Не может? Ранен? А ящера натравливал, как здоровый!
Анкехьо, пойманный в ловушку, фыркнул и громко зашипел. Венгэт зашевелился.
— Я… кхшшш… никого не… кшш… натравливал, — прохрипел он, скосив глаз на Кессу. — Они сами… кхршш… решают, кто им нравится. Отпусти меня!
— Да? — Нингорс недобро оскалился. — Твои звери что-то решают без твоего приказа?
— Нет! — крикнула Кесса, заглянув в яму. — У анкехьо нет ошейника! Отпусти его, Нингорс, он ранен и ничем нам не навредит.
— Ну-ну, — Алгана поднялся на ноги и отошёл на шаг от поверженного Венгэта. Тот сел, шипя и дёргая головой. Его хохолок, когда-то ярко-алый, покрылся пылью, вздыбился и спутался.
— Кен» Хизгэн, — сказал он, повернувшись к Кессе. — Кто ещё мог оседлать летучую гиену… Прошу прощения за это досадное недоразумение, иногда у анкехьо хвост обгоняет мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
