Байдарка всё плыла, а я ловила каждый кадр меняющегося пейзажа. Вот редкие проплешины зелени на гористом склоне, вот одинокий кустарник у подножия вулкана. Надо же, чайка с розоватым оперением прохаживается по берегу, будто что-то выискивает. А вот и самый настоящий птичий базар на выступах высокой скалы.
Байдарка направилась строго к берегу, и вскоре полозья упёрлись в вязкий песок. Зоркий неуклюже выпрыгнул и лениво зашагал по пляжу. Сама я была готова выпорхнуть из байдарки и бежать сломя голову вдоль всего побережья, но кукловод заставил моё тело аккуратно выбраться из нарты-байдарки и пройти с десяток шагов по усыпанному галькой берегу. Мортена вели рядом со мной. А потом будто кто-то выключил свет, а когда включил, я лишь смогла ощутить удушливый запах сероводорода и жар, что разливался по всему телу.
Открыв глаза, я поняла, что лежу на россыпи мелких камешков и вслушиваюсь в шум моря и гул земли. Только с третьей попытки я смогла перевернуться на спину. В небе ручейком разливалось синее сияние, а значит, я снова стала собой. Ведь правда?
Для проверки я скомандовала себе вытянуть руки вперёд, они и вправду поднялись вверх, чтобы тут же опуститься. Пусть кукловод убрался из моей головы, но вместе с ним ушли и его жизненные силы, а осталась лишь немощь и голод. Такой невероятный путь проделан, а я валяюсь на пляже и жалею себя. Нет, надо подниматься, я ещё не выполнила всё задуманное.
Повернув голову, я увидела, что Мортен лежит рядом.
– Очнись, пожалуйста, – подползла я к нему и попыталась хлопнуть по щеке, чтобы привести в чувство. – Ну, вставай. Мы сделали это, мы на острове. Тут нечем дышать, надо уходить подальше от лавового склона.
Мортен ничего не ответил, даже не пошевелился. Я боялась проверить его пульс, вернее, боялась не нащупать биение жилки. Пришлось собраться с мыслями и решиться на проверку, как вдруг меня отвлёк противный чаячий вскрик возле воды. Я повернула голову и увидела, как волны накатывают на байдарку и грозят унести её в море. Нет, только не это, только не сейчас.
Я поплелась в берегу, чтобы ухватить кожаный ремень и потянуть байдарку на полозьях по песку и гальке подальше от линии прибоя. Я сумела доволочь её до того места, где лежал Мортен, чтобы повалиться рядом.
– Всё, мы добрались до острова, – захотелось сказать мне. – Сейчас немного передохнём и пойдём искать дядю Руди. Здесь есть трава и птицы, а значит, есть и еда. Надо только найти её. Правда, я не знаю, как и где. Но ведь ты точно знаешь, ты ведь всё умеешь. Ты сильный, без тебя я не справлюсь. Ты мне очень нужен. Мортен. Только проснись, пожалуйста.
Мне так сильно захотелось обнять его и припасть к груди, что я не смогла сдержать свой порыв ни на минуту. Губы сами потянулись к заросшей щеке, а потом и к губам Мортена. Я ведь большая девочка, но всё равно хочу верить в волшебную силу поцелуя истинной любви. Больше мне не во что верить.
Стоило мне вновь устало положить голову Мортену на грудь, как она опустилась и снова поднялась. Не успела я оторвать щёку от его кухлянки, как над ухом прозвучало:
– Ну и дребедень мне приснилась. Открытая вода близ оси мира. Чушь несусветная.
На радостях я бы задушила Мортена в объятиях, если б у меня остались на это силы, а так я просто припала к его шее и уткнулась в неё носом. Жив, мой Мортен жив! Все страхи были напрасны, пехличи не обманули меня и вернули мне любимого. Теперь всё исполнится, судьба не заставит себя ждать. Надо только встать и понять, что нам делать дальше.
Мне так не хотелось отрываться от Мортена, но пришлось поднять голову, чтобы он привстал и огляделся по сторонам:
– Значит, не приснилось, – озадаченно заключил он. – Этот тот самый остров из радиосообщения? Вулканический остров, где лавовый поток без остановки растапливает морские льды, а подземное тепло нагревает атмосферу?
– Видимо да.
– Ну тогда вперёд, искать снедь. Если здесь есть тепло, растительность и даже птицы, то есть и другие формы жизни.
Этот боевой настрой мне нравится, его я и ждала, когда уже не было никакой надежды выбраться из ледяной пустыни. Ну, а теперь, когда чудо свершилось и мы выбрались из белого плена, надеяться на новое чудо нет времени – надо выживать дальше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А где Зоркий? – внезапно спросил Мортен.
И вправду, куда он делся? Вроде бы был тут и вдруг куда-то ушёл. Но куда здесь уйдёшь, если с одной стороны берег ведёт к лавовому полю, плавно переходящему в склон вулкана, а с другой… Хм, а с другой пляж тянется до одинокого кекура и резко поворачивает влево, теряясь за нагромождением гигантских камней и фантастического вида скал. Может, Зоркий побежал туда?
Было решено уходить с пропахшего сероводородом пляжа подальше от гигантского вулкана, что, по счастью, занимал собой не весь остров. Тянуть нарту вслед за собой по камням и гальке было опасно для нашего подорванного здоровья, да и для самой нарты, особенно полозьев.
Мы договорились оставить на пляже верхнюю одежду, взять с собой только рюкзаки с самым необходимым инвентарём, чтобы вначале разведать местность, найти подходящий закуток для стоянки и только тогда перенести туда всё остальное по частям.
Придавало сил для нового похода только одно – тёплый воздух и отсутствие пронзительного холода, что сковывал по рукам и ногам. А ещё желание поскорее найти что-нибудь съестное. И нашего пёсика.
В расщелине между скалами ветвился какой-то кустарник, и я направилась к нему, чтобы сорвать хлипкую, но гибкую ветку. Пожевав её, я не сразу ощутила горечь, а когда прочувствовала её, то всё равно продолжила жевать, попутно вспоминая кваденских коров, что объедали заснеженные деревья.
Мортен последовал моему примеру, но становиться травоядным окончательно не пожелал.
– Пойдём дальше, – сказал он, – надо найти Зоркого. Он знает толк в охоте.
Я глянула на полоску ночного неба между скал и заметила пролетающую чайку.
– Думаешь, – спросила я, – Зоркий пошёл охотиться на птиц? Тогда, может, он отправился наловить парочку для тебя как в прошлый раз.
– В прошлый раз он сцапал для нас по птичке, а принёс их мне, чтобы я как вожак перераспределил добычу для всей стаи.
Надо же, оказывается, Зоркий по-прежнему заботится и обо мне, просто теперь я для него низший член стаи, даже ниже него самого. Обидно, но я и сама в этом виновата…
Пройдя между скал с острыми и угловатыми склонами, мы оказались в некоем подобии вулканического кратера, это я поняла по окружившему нас со всех сторон каменному амфитеатру из таких же каменистых углов. Огромной и глубокой дыры, уходящей в недра земли, здесь не было, вместо неё на застывшем лавовом поле громоздились огромные булыжники, больше похожие не утёсы. И на вершинах этих утёсов с курлыканьем и гиканьем кружили белогрудые птицы с чёрными головами. Эх, если бы хоть одну из них чем-нибудь подстрелить… Может пора мастерить рогатку? Точно, пора.
Внезапно птицы загалдели и будто по команде в один момент взмыли ввысь плотной стайкой. За спиной что-то просвистело и с грохотом ударилось о землю. Как по команде мы обернулись. Среди россыпи щербатых камней лежал чёрный дымящийся булыжник с трещинами, внутри которых мерцал огонь.
– Проклятье, – тихо выругался Мортен, – если такая же штука влетит в нашу нарту на берегу, о возвращении домой можно будет забыть.
– Что это такое? – спросила я и направилась к камню, но даже в шаге от него и через штанину комбинезона почувствовала исходящий от камня жар.
– Не трогай, – одёрнул меня Мортен. – Это комок остывающей лавы, вулканическая бомба.
– Она что, ещё и взорваться может? – испугалась я и отпрянула назад.
– Не думаю. Просто эти штуковины вылетают из жерла в хаотичном порядке. Мне это не нравится. Надо бы найти место, куда такая бомба долететь не сможет. И надо бы поскорее спрятать нарту. Не хватало только, чтобы она сгорела от такой вот бомбы.
Всё ясно, надо искать укрытие, но на истекающем лавой острове вряд ли его можно обнаружить, пока извержение не закончится. Или оно никогда не кончается? Помнится, в том радиосообщении от дяди Руди было что-то про сожжённую лодку без которой обратно не уплыть. Неужели всему виной такие вот бомбы? И как давно они тут летают?
