Черное Крыло снова подошел к трону и неуклюже сел на отполированное сиденье. Тряска продолжалась, как и новые взрывы. На верхних палубах начали трубить клаксоны.
Никого нет, чтобы слышать вас. Никого, кроме меня.
Черное Крыло почувствовал воздействие перехода до того, как о нем доложили приборы. Все тело вывернуло, словно органы вытащили, переставили и засунули обратно. Казалось, ткань реальности затуманилась, прежде чем восстановиться. По телу пронеслась огромная волна тошноты, почти ослепив его своей силой.
Затем она прошла. «Науро» выскочил из варпа.
Черное Крыло нажал контрольную руну, и щелкающий звук спасательных капсул, стартующих из своих несущих ячеек, разнесся по пылающим коридорам. Затем он перевел хромо на перископы реального пространства. Истинный черный цвет космоса сменил ложный черный варп-защиты. Авгуры дальнего действия уловили сигналы. Сигналы кораблей. Дюжин кораблей.
А вдалеке, за кордоном линкоров, находилась планетарная сигнатура, которую он лично ввел в когитаторы семнадцать дней назад.
Гангава Прайм.
Палуба начала колыхаться, как раскалывающийся паковый лед. Треснувшие линзы реального пространства вибрировали, вызывая новые извивающиеся линии. Новые грохочущие взрывы пробежались по кораблю, встряхнув его основы. Каждая оповещающая руна на тактической панели управления горела красным и мигала.
Черное Крыло встал с трона и провел пальцем по подлокотнику.
— Я рад, что настоял на твоем возвращении, детка, — сказал он вслух, наблюдая за тем, как конструкция мостика начала скручиваться. — Арфанг был прав. У Ойррейссона плохой вкус.
Затем он напрягся, наблюдая за тем, как первый перископ лопнул наружу. Надежды добраться до спасательных капсул, как и до ангаров шаттлов, больше не было. Все, что осталось — это удача.
Или, как утверждали рунические жрецы, вирд.
Первый купол взорвался короной сверкающих пятен. Ураган атмосферной утечки вцепился в него, а вихрь обломков вылетел через дыру в космос. За ним последовал другой, вытянув еще больше неприкрепленных вещей в пустоту. Когда взорвались остальные перископы, Черное Крыло увидел сервитора, вырванного из его ремней и кувыркающегося к отверстиям. Он все еще горел, пока ледяной космос не потушил его.
Черное Крыло вцепился в трон, используя всю свою сверхъестественную силу, чтобы выбрать момент, и следя, как над ним разрушается сеть прозрачных линз.
Сейчас.
Он оттолкнулся от трона и полетел вверх.
Как только он оторвался от пола мостика, то утратил контроль, вращаясь, как и остальной груз в направлении засасывающих вакуум перископов реального пространства. Его охватило ощущение вращающегося хаоса, весь разрушенный мостик скользил перед его глазами. Затем его вытянуло в космос, и все стало очень, очень холодным.
В замкнутом пространстве шлема его дыхание стало оглушительным, прерывистым и быстрым. На мгновенье дезориентация стала почти абсолютной. Звезды, яркие как никогда, проносились по мере неуправляемого вращения.
При очередном обороте он увидел разрушенные борта «Науро», проплывшего перед ним и быстро удаляющегося. Повреждения были даже хуже, чем он предполагал. Вся машинная палуба была вскрыта, ярко пылая, несмотря на пустоту вокруг, теряя компоненты в клубящемся облаке обугленного металла. Это был призрак корабля, который он силой забрал на Фенрисе, разбитый, безнадежный остов. Спасательные капсулы по спирали удалялись от него, как падающие семена с сосен экка.
Что-то в безмолвии космоса, казалось, заставляло все происходить в сверхъестественной форме немого замедленного движения. И действительно, Черное Крыло увидел взрыв плазменных двигателей прежде, чем почувствовал это. Ярко-желтый свет расцвел из почерневшего корпуса, ворвавшись в пустоту эффектной сферой монументально впечатляющей детонации. Корабль раскололся надвое, каждая часть парила отдельно, как сломанные бедренные кости, освещенные второстепенными взрывами.
Затем последовал удар. Бесцельно вращающегося в космосе скаута швырнуло, как ледовый ялик в бурю Хель. Он почувствовал резкий удар, когда что-то твердое и металлическое поразило оболочку его космического доспеха, затем снова и снова.
Он тщетно пытался выпрямиться, или, по крайней мере, уберечь себя от дождя обломков, которые двигались через безвоздушное пространство с невероятной скоростью. В этот время ему навстречу с беспощадной неотвратимостью законов физики летел вспомогательный вал — кусок металла длиной с «Громовой ястреб».
У Черного Крыла было время для трех мыслей. Первая была о том, что после двух недель выживания это был жалкий способ умереть. Вторая о том, что удар будет очень и очень болезненным.
Затем в него на полной скорости врезался вал, заскрежетав о его доспех со всей инерцией взрыва плазменного двигателя. Он разбил визор его шлема и расколол нагрудник. Ворвался ваккум, высасывая воздух и сознание.
Когда он отлетел от удара, волоча капли крови и кислорода из ран, а зрение расплылось и стало угасать, его посетила третья мысль. В его затухающее сознание ворвался знакомый силуэт, серый и тупоносый, намного крупнее, чем «Науро» и в намного лучшем состоянии.
Благословенный Всеотец, — понял он, прежде чем кровь залила его глаза. — Это «Готтхаммар»
Узы лопнули. Старик отшатнулся, его посох выпал из руки и ударился со стуком о пол.
Со скоростью удара Железный Шлем оказался рядом. Ледяной клинок просвистел в воздухе, продолжив движением, словно не было никакой заминки. Великий Волк слегка подкорректировал траекторию, незамедлительно компенсировав движение цели.
Человек не делал попытки ни защититься, ни сбежать от клинка. Освободившись от сокрушительного груза, мышцы Железного Шлема немедленно пришли в действие, направив потрескивающую кромку к цели. Ледяной клинок ударил точно, разрезав грудь человека по диагонали от плеча до пояса.
Старик посмотрел на Железного Шлема в последний раз, каким-то образом цепляясь за обломок жизни. Его единственный глаз оставался открытым, загадочно глядя на противника.
Затем он упал, его кровь щедро разлилась по камням. Железный Шлем возвышался над ним, готовый ударить снова, помня об особенностях Предателя. Его только что освободившаяся Волчья Гвардия бросилась на платформу, страстно желая защитить своего господина от ужасной силы павшего примарха и его демонических союзников.
Но ничто не появилось. Вздох прошелся по тяжелому воздуху зала, от чего зашелестели знамена. Единственным звуком был тяжелый топот ботинок по ступенькам, и постоянное монотонное рычание стай.
Человек был мертв. Он оставался мертвым.
Железный Шлем посмотрел на тело, по-прежнему тяжело дыша от усилий в борьбе с малефикарум. Он знал, что должен почувствовать эйфорию. Он знал, что должен почувствовать что-то. Вместо этого все его тело ощущалось пустым. Внутри себя он почувствовал тонкий, печальный вой.
Фрей подошел к нему. Как и Великий Волк, рунический жрец не источал ожидаемого звериного восторга.
— Что сейчас произошло? — спросил Железный Шлем, сбитый с толку, как ребенок. Он начал чувствовать тошноту внутри. Поиск десятилетий был завершен, и ничего кроме вялого замешательства и тошноты не было.
— Примарх был здесь, — подтвердил Фрей, глядя на тело перед алтарем. — Теперь его нет.
— Значит, я убил его?
Голос Железного Шлема выдавал его отчаяние. Он знал, что не убил.
— Что-то умерло, — сказал Фрей. Как и у господина в его голосе не осталось ни капли обычной уверенности. — Но я не пони…
— Лорд!
Голос принадлежал Рангру и был полон тревоги.
Жаровни разгорались все сильнее. Сапфировое пламя вспыхнуло, образовав столбы извивающейся, флюоресцирующейся энергии. Свет был очень сильным, достигнув самых темных уголков комнаты. Знамена полностью осветились, явив эмблемы рот. Железный Шлем повернулся посмотреть на них, наконец, осознав их важность. Он ошибался. Они не были эмблемами Тысячи Сынов. Никогда ими не были.
— Стая Адгра, — пробормотал он, узнав скрещенные клыки поверх серповидной луны. — И Грамма. И Беора…
Взгляд Фрея метнулся по заново освещенным эмблемам. Позади них находились вырезанные в стенах помещения каменные рельефы. Они изображали хорошо знакомые события угловатой, стилизованной формой. На одном фризе были пирамиды в городе, точные соответствия сооружений на Гангаве. Прибытие «Готтхаммара» на орбиту — на другом. Переброска подкреплений с Фенриса, разрушение генератора пустотного щита, все события были изображены там. Даже облик Великого Волка, швыряющего лафет автопушки с пылающей башни.
Это все было предсказано.
