– Конспект сюда, – резко бросил Архимаг.
Бакалавр почтительно протянул ему стопку испещренных мелким почерком листов. Глава Ковена выхватил конспект из его рук, нетерпеливо вникая в смысл слов.
– Что за язык такой? Ничего не понятно, – раздраженно бросил он. – Хоть кто-нибудь здесь может объяснить мне, что такое «превед»? Или хотя бы вот это – «кросавчег»?
– Кросс ковчег? – предположил Ассистент. – Какая-нибудь древняя форма всеобщего языка?
– На ахарский похоже, – почтительно сказал Мастер Лендин. – Или даже староахарский. Северные варвары до сих пор так здороваются порой – «превед».
– Дикари, – поморщился Мастер Эстелин. – Мне непонятно, отчего Высший захотел общаться с нами на языке северных подонков.
– Возможно, потому что южные подонки общаются исключительно на всеобщем? – предположил Ассистент. – Кстати, вот это слово – «падонаг» – очень похоже…
– На ахарском это значит «друг», – важно заметил Мастер Лендин. Ему было приятно ловить восхищенно-завистливые взгляды коллег. И еще более радовал шанс подняться в глазах самого Архимага.
– Переводи, – нетерпеливо бросил Мастер Эстелин. – В этих листах, возможно, скрыта высшая мудрость, древние знания… а мы лишены возможности к ним прикоснуться!
Забытый всеми бакалавр незаметно ретировался за дверь. Сейчас магистрам лучше на глаза не попадаться, в таком состоянии маги могут превратить во что-нибудь тихое и безобидное, вроде немого пингвина.
– Ахарского я не знаю, – сознался Мастер Ледин. – Только несколько слов. Слишком трудный для восприятия язык… и совершенно бесполезный, как мне казалось.
– Выучи. И быстро! – приказал Архимаг, вручая стопку листов растерявшемуся Мастеру. – Иди, сегодняшний Совет обойдется и без тебя. Учи ахарский! А мы теперь обсудим новости из Ледании…
– Вот отсюда начинается лабиринт, – объявила Томагавка.
– Эй, подруга, насчет лабиринтов базара не было, – забеспокоился Боресвет. – Там порой такое водится… лучше и не соваться.
– Я читал, там минотавры обитают, – важно поделился Бол книжными знаниями.
– Лучше б ты что другое читал, – обреченно пожелал Боресвет. – В натуре, нам только такого вот минного тавра и не хватает. Эльф есть, одна штука, девка есть злая, одна штука, тебя тоже потерять не смог, как ни старался. Теперь вот минного тавра для комплекта… Встречал я одного тавра как-то… он-то нам уже не попадется…
– Минотавр – это чудовище такое. Рогатое, – доступно пояснил Бол.
– Вроде Блина? – заинтересовался богатырь.
– Помельче, – усмехнулся эльф. – Человек с бычьей головой. Сильный, но тупой, хорошему бойцу не противник.
– Перестаньте чушь молоть, – возмутилась Томагавка. – Нет там никаких минотавров! Лабиринт – колдовской, чтобы отсеять недостойных. Скажу честно: пройти его непросто и путь у каждого свой, на помощь не рассчитывайте. Кто-то хитростью, кто-то смекалкой берет…
– Может, лучше минотавр? – с надеждой спросил Боресвет.
– …Кто-то силой, кто-то скоростью. Кто как может.
Боресвет недоверчиво смотрел на старую яблоню, являвшуюся, по словам бывшей секиры, входом в загадочный лабиринт.
– Может, я вас здесь подожду? – предложил он.
– Стыдись, – укорил его Бол. – Ты же богатырь!
– По подозрительным лабиринтам, в натуре, лазить не нанимался, – обиженно возразил богатырь. – Там и булавой как следует не размахнуться!
– Лабиринт у вас отнимет и оружие, и одежду, – успокоила его Томагавка.
– Час от часу не легче! – возмутился богатырь. – Голым балахвостничать по этому вашему лабиринту – увольте!
– Хватит ныть как баба! – разозлилась Томагавка. – Хоть девушки постыдился бы!
– Успею еще постыдиться, – пробурчал Боресвет. – Вот останусь без порток, в натуре, тогда самое что ни на есть время.
– Пошли, что ли? – Бола лабиринт не пугал, азартный огонек уже блестел в его глазах. Остановить его сейчас можно было только хорошим ударом палицы. И то ненадолго.
– Пошли, – согласилась Томагавка. По лицу видно, в лабиринт ей хотелось не больше Боресвета, но фасон держала. Ох, знали бы ребята, куда она их тащит, прям под яблоней бы и закопали!
– Коней здесь, что ли, оставим? – недовольно пробурчал Боресвет.
– Кони в лабиринт не пойдут, – подтвердила Томагавка. – Боятся.
– Умные, значит, – позавидовал лошадям Боресвет.
В таинственный лабиринт первым шагнул Бол. Вторым, как ни странно, Боресвет. Лониэль невозмутимо последовал за ним.
Томагавка долго колебалась, с тоской глядя по сторонам, будто прощаясь.
– Помоги мне Творец! – шепнула она, прежде чем шагнуть вперед.
Бол оказался в одиночестве. Вокруг была темнота, не полная тьма, как в подземельях отцовского замка, а этакая противная полумгла. Неясные тени кружили на границе видимости, беззвучно и равнодушно. Бол поежился. Этот лабиринт ему не нравился, не так он себе его представлял. И никого рядом, некому сказать даже, как ему страшно!
– Где же ты, гоблин несчастный? – прошептал он, больше всего на свете желая, чтобы рядом оказался беззаботно-смелый Таль. Об оружии и одежде он даже не подумал.
– Харкула зовешь? – раздался из-за спины знакомый голос.
Бол рывком обернулся, выставив руки для «Стрелки». Таль, едва различимый в сумраке, стоял в паре шагов и насмешливо улыбался.
– Разделся-то чего, извращенец? – поинтересовался он. – Учти, пока ты в таком виде, обниматься не полезу.
– Много чести, гоблин несчастный! – радостно взвыл Бол. – Обниматься ему еще! Ты-то здесь откуда взялся?
– Я-то просто сплю, – возразил Таль, посмеиваясь. – А вот ты что в моем сне делаешь, да еще в непотребном виде? Надо будет к опытному шаману наведаться, что-то тревожат меня эти эротические фантазии неправильной ориентации.
– Никакой это не сон, – обиделся Бол. – Просто у меня куда-то пропала вся одежда. И оружие. И деньги. И Боресвет.
– Вот это уже зря, – упрекнул его Таль. – Оружие, деньги – ерунда, дело наживное. А Боресвет – человек в хозяйстве полезный. Негоже так, с друзьями-то! Ладно, куда идем?
– Не знаю. Темно тут, – пожаловался Бол. – Собственной ладони не видно!
– Пальцы пересчитать решил? – хмыкнул Таль. – Темно – значит, свет нужен.
И он подбросил вверх мгновенно разгоревшийся шарик света. Тьма отступила на два шага, по-прежнему внимательно наблюдая за ними. Бол взвыл от досады.
– Как я сам не сообразил? – огорченно сказал он, зажигая собственный светильник. – Дурной гоблин, и тот умнее меня!
– Гоблину как раз темнота не помеха, – хмыкнул Таль, делая шаг вперед.
Боресвет удивленно огляделся по сторонам. Спутников не было. Оружия, одежды не было тоже, если не считать набедренных портков. Томагавка не соврала – и впрямь голый и безоружный. Словно, в натуре, с гопниками неудачно пообщался. Однако был и один плюс – его Боресвет, как оказалось, крепко сжимал в руке. Водка в дорогой стеклянной бутылке. «Княжеская», – прочитал богатырь название.
– Не знаю, кто тут заправляет, но лажанулись вы крепко, братаны, – ухмыльнулся он, отхлебывая из горлышка. – Вот приложусь еще разок – и весь ваш темный лес на дрова порву! Если найду, конечно, – добавил он, обозревая голую степь. Как-то не так он себе лабиринт представлял. Первым делом, подумал богатырь, допивая бутыль, надо бы оружие раздобыть. А ну, где тут ближайшее поле с костями?
Степь, степь до самого горизонта! Богатырь озадаченно почесал затылок. Ну, и в какую сторону идти? Без поллитры не разобраться, подумал Боресвет и не очень удивился, ощутив в руке привычную тяжесть бутылки.
Лониэль мрачно вглядывался во тьму тоннеля. Подземелья гномов, не иначе! Вот уж куда порядочному эльфу попадать не след. Тем более голым и безоружным, хотя и от верного лука в подземельях проку немного. Лучше уж меч, надежнее. Из бокового тоннеля донесся скрежет стали и невнятная ругань. Гномы, не иначе. Лучше им не попадаться, чует эльфийское сердце, оторвут все самое ценное. Три раза подряд. Лониэль кошкой метнулся вперед, выбросив из головы все мысли об оружии и одежде. Ноги лабиринт оставил – и на том спасибо!
На этот раз лабиринт выглядел совсем другим. Небольшая поляна, со всех сторон окруженная зарослями шипастых кустов. Томагавка зябко повела плечами. Голыми руками не справиться, нужно какое-нибудь оружие. В прошлый раз лабиринт дал ей саблю. Может быть, и сейчас тоже? Девушка сосредоточилась, закрыла глаза. Руки остались пусты. Ладно, значит, рассчитывать можно только на свои силы. Она шагнула к стене кустов, оторвала первую ветку, в кровь расцарапав руку. Только сейчас она обратила внимание, что кроме шипов кусты обладали еще и глазами. Под взглядами сотен немигающих глаз она вдруг вспомнила, что почти полностью обнажена.
