Читаем без скачивания Еврипид: Полное собрание трагедий в одном томе - "Еврипид"

Еврипида, и этот вопрос должен, по-видимому, остаться без ответа. "Кризис

разума", обрушившийся на афинян в годы Пелопоннесской войны, пробил себе

дорогу и в трагедии Еврипида.

Известно определение, данное Софоклом своему собственному творчеству в

сравнении с творчеством Еврипида: он, Софокл, изображает людей такими,

какими они должны быть, а Еврипид - такими, каковы они на самом деле. Но

если Медея, Гекуба, Геракл, Федра вызывают у нас сострадание глубиной и

силой чувства, впервые в афинской трагедии показанного с такой мерой

приближения к "обычному" человеку, то в "Оресте", по верному выражению

античного комментатора, все действующие лица - отвратительны, кроме Пилада.

(Но и Пилад, с его дьявольским планом убийства Елены, не лучше других,

добавим мы.) В "Андромахе" зритель мог сочувствовать и самой героине, едва

не ставшей жертвой коварного убийства, и смело берущему ее под защиту старцу

Пелею. В "Оресте" ни один из персонажей не вызывает сочувствия; все они -

каждый по-своему - жестоки, мелки и ничтожны, и от их ничтожности, как от

земли до неба, далеко до благородной нормативности героев классической, в

первую очередь софокловской, трагедии.

"6 "

Кризис героической трагедии в творчестве Еврипида отражает

неустойчивость общественных отношений в годы Пелопоннесской войны, утрату

веры в справедливость мироздания, отказ от попыток рационального объяснения

божественной воли. Поэт все больше приходит к убеждению в том, что судьбы

людей подчинены не какому-либо разумному закону, а игре слепого случая. В

этом смысле написанный в 408 году "Орест" также представляет значительный

интерес, примыкая к огромной группе трагедий, в которых решающую роль в

участи героев играет случай (греки олицетворяли его в божестве Тихе -

Tyche). Однако если "Орест" составляет как бы крайний полюс "дегероизации",

то в других произведениях этих лет не столько подчеркивается нелепость

происходящего с людьми, сколько сосредоточивается внимание на их

переживаниях и на их собственных усилиях найти выход из трудного положения.

При этом действующие лица у Еврипида снова раскрываются в совсем иных

проявлениях своих душевных свойств, чем персонажи Эсхила или Софокла. В

классической трагедии деяние и страдание героя служило торжеству объективной

необходимости, имманентно присущей миру справедливости. В трагедиях

Еврипида, о которых здесь пойдет речь, активность героя (часто она сводится

к прямому обману "противника") помогает устранить бессмысленность или

несправедливость фактически сложившегося положения вещей. При этом внимание

переносится с самой ситуации на героя, его поведение в "предлагаемых

обстоятельствах" и раскрывающиеся в этом поведении душевные качества.

В трагедии "Ион" главным действующим лицом является, в сущности, не

юный прислужник при храме Аполлона, давший ей название. Верный своим

творческим установкам, Еврипид одной из основных пружин развития действия

делает оскорбленное чувство афинской царицы Креусы, уделяя, как обычно,

много внимания раскрытию ее внутреннего мира. В юности Креуса стала жертвой

насилия со стороны Аполлона и вынуждена была подбросить рожденного от него

сына, навсегда утратив надежду наслаждаться радостью материнства; теперь тот

же Аполлон устами своей пророчицы вынуждает ее принять в свой дом в качестве

сына чужого, как она думает, человека. Отсюда возникает неудачная попытка

Креусы отравить Иона, в результате чего ей самой грозит смертью разгневанная

толпа дельфийских жителей, и только неожиданное появление старой жрицы с

вещами, найденными при подброшенном ребенке, заставляет Креусу узнать в Ионе

своего собственного сына. Если предначертания бога в конечном счете и

торжествуют - Иону, в соответствии с замыслом Аполлона, предназначено дать

начало славному племени ионийцев, - то сам Аполлон предстает тем не менее в

весьма неблагоприятном свете, а сюжетная схема трагедии во второй ее

половине строится вне всякой связи с божественной волей: только случайно

Креусе не удается отравить Иона и столь же случайно раскрывается тайна его

рождения. Определяющую роль играет здесь фольклорный мотив "подкинутого

ребенка" с его последующим "узнаванием" и благополучным концом, причем эти

ситуации уже у Еврипида наполняются бытовым материалом и элементами

психологической характеристики персонажей. Наряду с "Ионом" папирусные

находки последнего столетия принесли множество отрывков из поздних трагедий

Еврипида, в которых потерявшая своих детей от брака с богом мать находит их

в лице молодых героев, выручающих ее из неволи у злой госпожи ("Антиопа",

"Гипсипила"). Дальнейшую судьбу названных мотивов легко проследить в

новоаттической и римской комедии, для которой еврипидовская трагедия

открывает весьма перспективный путь.

"Узнавание" существенно меняет взаимоотношения между действующими

лицами также в трагедии "Ифигения в Тавриде" (ок. 414 г.). Но здесь основной

интерес сосредоточен на переживаниях героини. Ифигения, спасенная Артемидой

от ножа ахейцев в Авлиде и ставшая жрицей богини у далеких тавров,

вынуждена, по обычаям этой страны, отправлять на смерть всех попадающих сюда

эллинов. В глубине души, однако, Ифигения мечтает о возврате на родину и

ждет спасения от своего брата Ореста. И когда Оресту, прибывшему в своих

скитаниях после убийства матери в Тавриду, грозит смерть от руки

сестры-жрицы, ситуация достигает предельного напряжения. Эпизоды,

изображающие встречу не узнавших сначала друг друга брата и сестры, а затем

их взаимное узнавание, не только держат зрителя в непрерывном волнении за

судьбу героев, но отличаются также большой психологической достоверностью в

обрисовке их чувств. И здесь собственные усилия Ифигении кладут конец

противоестественному положению, в котором она и ее брат оказались по воле

богов, и помогают участникам этой драмы вернуться к нормальному

человеческому состоянию.

Благополучный конец - при еще более развитой интриге - объединяет с

названными выше произведениями трагедию "Елена" (412 г.). В ней одна из

версий мифа о судьбе виновницы Троянской войны (подлинная Елена была якобы

перенесена Зевсом в Египет, а Парис увез с собой только ее призрак) и

вытекающая отсюда трагикомическая ситуация "узнавания" при встрече Менелая

со своей подлинной супругой осложняются новым моментом: Елене приходится

всячески уклоняться от брака с молодым египетским царем Феоклименом, и

нашедшим друг друга после длительной разлуки супругам нужны незаурядная

хитрость и выдержка, чтобы с честью выйти из последнего испытания. Таким

образом, и здесь в основу трагедии положен старинный фольклорный сюжет о

возвращении мужа (или влюбленного) к ожидающей его верной жене (или

невесте); до соединения с любимой муж подвергается всевозможным опасностям,

но и жена в его отсутствие должна преодолевать немалые трудности, чтобы

сберечь свою честь. Представленный впервые в греческой литературе в

"Одиссее", этот мотив через посредство Еврипида становится чрезвычайно

плодотворным для позднего греческого романа, где обязательными элементами

являются разлука и случайные встречи влюбленных, притязания варварских царей

и цариц на их красоту, побеги и погони, кораблекрушения и плен, пока все не

приходит к счастливой развязке.