Аутона, оставили воспоминания?
— Они оставили нечто более весомое, чем плоские шуточки. Полностью гробницу изучили уже в 50-х годах, тогда и нашли тайный шурф. В нем сохранился скелет одного из незадачливых грабителей. Воришку бросили испуганные подельники. Где-то здесь… — профессор огляделась. — Кажется, я видела осколки ребер… Дикси, брось сейчас же! Это тебе не игрушка!
Крысо-собака выронила осколок нижней челюсти смутных времен 11 в. до н. э — желтый и обслюнявленный — и поспешила к темному провалу, справедливо надеясь, что там найдутся костяшки поинтереснее.
Профессор изловила редкопородную питомицу и сунула в сумку — уступать право первооткрывателя де Монтозан никому не собиралась. Вот с остальными членами экспедиции вышла некоторая неразбериха. Доктор «Крест», которому вроде бы отводилась роль часового и «верхне-надзирающего», намеревался непременно спуститься в склеп. Прислушиваться к каким-либо доводам эскулап категорически не желал и вообще выглядел откровенно неадекватно: речь отрывистая, взгляд возбужденный, от шурфа не отходит. Просто показательный случай кладоискательской лихорадки. «Латино» выглядел немногим лучше, но с ним понятно — профессиональный психоз, до триумфа остался один шаг (вернее, один «вползок») в тесное подземелье. Катрин, напротив, была не прочь составить компанию лошадям и присмотреть за ценным экспедиционным имуществом, но тут Вейль повторил однозначное: «можете понадобиться внизу». В итоге лошадей оставили без присмотра. Шеф заверил, что в случае чего и пешком до города можно добраться, «не в пустыне». Профессор отмела любую вероятность утери транспорта как «невозможную и глупую», поскольку лошади будут нужны для перевозки самых ценных находок — у научной руководительницы экспедиции был проработан подробнейший план действий по расхищению гробницы. Но сейчас Камилла так жаждала наконец-то войти в нетронутое захоронение, что о дальнейшем и думать не могла.
— Ладно, давайте проверим оборудование и еще раз продумаем порядок следования, — Катрин скинула жилет (явно будет мешать) и принялась заправлять в шальвары складки свободной сорочки. Профессор сочла намеком, спохватилось, изыскала расческу и принялась приводить себя в порядок. Уловившая торжественность момента Дикси решила вылизаться, а бездельничающие мужчины ревизовали фонари, веревки и прочее снаряжение. Только всецело отстранившийся от мелочей «Крест» сидел на корточках над провалом и алчно вглядывался во тьму. Явно не ту профессию выбрал, скот здравоохранительный.
Как ни оттягивай, а спускаться придется. Взволнованные исследователи, поправляя респираторы, поочередно протискивались в шурф. Архе-зэка шла третьей.
— Здесь узко и поворот градусов под тридцать, — донесся из сухих глубин голос профессора. — Катарина, учти, тебе грудь будет мешать.
— Не будет, — сухо заверила Катрин.
Почему-то многие женщины уверены, что у привлекательных шпионок размер бюста непременно выше среднего. Это не так, просто важна форма, а не размер. Ну, и любой девушке не помешает регулярно поддерживаемая спортивная форма, гармоничные пропорции фигуры и капелька магии. Все очень просто и никаким завистливым измышлениям здесь не место.
Катрин с грустью вспомнила о тюремных спортивных (и иных) тренажерах и соскользнула в каменную теснину. Собственно спуск и проползание затруднений не вызвали, спущенный вниз репшнур служил исключительно для ориентира и моральной поддержки. Шпионка разок ткнула подошвой сапога макушку ползущего впереди младшего научного сотрудника, тот только запыхтел еще взволнованнее и постарался ускориться. Было слышно, как «Латино» шлепнулся в пустоту и сказал «о!».
— Да, это истинное чудо! — благоговейно подтвердила невидимая профессор.
Катрин уловила внизу отблески яркого света электрических фонарей, расслабила ноги, готовясь к падению. Полет, оказался, правда, больше символическим — не более метра…
Исследователи стояли на полу галереи, практически у входа в погребальную камеру…
Помещение оказалось небольшим. Его можно было бы назвать тесным, если бы не… Роспись — ничего подобного архе-зэка видеть не приходилось. Вроде бы и не совсем Египет…
Стоял саркофаг, не такой уж громоздкий, черного дерева, с условно намеченными линиями покоящегося тела и единственным украшением — маска на крышке пыльно блестела в луче чуждого электрического света. А по стенам шли люди… силуэты людей… тени людей? Длинная череда практически одинаковых фигур, следующих в скорбном молчании. Ниже замер в ожидании ряд сидящих фигур — с опущенными головами, то ли нагие, то ли в набедренных повязках. Понятно, сейчас встанут и двинутся в путь. Роспись казалась почти монохромом, только бьющий в упор луч фонаря убеждал, что это не черные линии на белой штукатурке, а сложно уловимые оттенки коричневого и серого. За саркофагом стена выглядела почти пустой: цепочка иероглифов под потолком и единственный рисунок. Сидел на стене задумчивый крупный бабуин, вполне себе обезьяньей, без всяких божественных признаков, внешности. Но устроился уверенно, можно сказать, по-хозяйски. Видимо, все-таки бог с простецким именем Бабан[2] — вон как снисходительно на людишек поглядывает. Под ногами нарисованного бабуина ждали вполне реальные сосуды и ларцы с мертвецким приданым. Видимо, немалой ценности барахло — с виду нетронутое. Но шмонать и рыться в чужом (и чуждом) имуществе Катрин не испытывала ни малейшего желания — счастья такие сувениры явно не принесут. Бабуин хоть и помалкивает, но однозначно намекает.
А вот изображения того, кого нервно искал взгляд архе-зэка, вообще не оказалось. Не так уж велик склеп, пусть и кажется, что нет замкнутых стен, уходят же куда-то люди-тени. Определенно уходят-исчезают, что несколько давит на подсознание. Не пугает, а именно давит-беспокоит своей необъяснимостью.
Еще Катрин поразил запах. Здесь пахло не могильной пылью, и не иссохшим за тысячелетья содержимым роскошного чулана. Чем-то иным, странным…
На пол бухнулся Вейль — за последнее время он разительно похудел, но все равно оставался самым крупным и увесистым из исследователей, и в тесном шурфе ему пришлось нелегко. Шеф осмотрелся, водя широким лучом фонаря, и чихнул, прервав благоговейное молчание счастливых ученых и примкнувшей к специалистам архе-зэка. Следом за шефом скатился доктор — этот и осматриваться не стал, сразу уставился на саркофаг.
Это да, древний гроб того стоил. Лаконичный и (да простят нам боги это святотатственное слово) стильный. Шпионка ощутила даже некоторую зависть. Легкую. Прилично вот людей хоронили, без пафоса и китча. А с тобой еще непонятно как станется. Впрочем, может повезет, где-нибудь на свежем воздухе лягут кости. Птички, суслики, стрекозки… Смотри на мир, улыбайся белым ликом, даже масок никаких не надо, незачем драгметаллы переводить, пусть и на высокохудожественные культовые изделия. Кстати, вот рассматривать маску на саркофаге Катрин почему-то не хотелось. Издали видно что лицо молодое, вроде бы женское, красивое. Впрочем, не в привычках древних мастеров состоятельных
