я и ожидал… Шольке, ты всё-таки надеялся что тебе дадут готовых ветеранов польской кампании которым только дай приказ и можно спокойно пить кофе? — хохотнул он, видимо, придя в хорошее настроение. Хотелось бы самому Гюнтеру рассмеяться но увы…
— Не отказался бы, обергруппенфюрер… — буркнул он, мысленно кляня себя за несдержанность. Какой смысл высказывать своё недовольство если это ни к чему не приведёт? Всё равно других бойцов не будет, значит надо воевать с теми кого дали. — Всё же мы разведка а не какие-нибудь строительные части Тодта.
— Забудь, Шольке! Мы живём в реальном мире, никто из командиров в здравом уме не отдаст тебе опытных, самим нужны! — посерьёзнел Зепп. — Неужели они вообще ничем похвастаться не могут?
— Почему же? Например ходить строевым шагом и ухаживать за своей формой они умеют даже лучше моих ветеранов… — усмехнулся Гюнтер. — Вот только вряд ли им это поможет в бою.
— Чертовски верно, и не поспоришь! Что предпринял? — спросил генерал СС, жестом предлагая ему пройтись по улице пешком. Они не спеша направились к церкви, Зепп впереди Гюнтер чуть сзади. «Кубельваген» на малом ходу тарахтел сзади.
— Как вы и сказали, разбросал всех по штату так чтобы в экипажах и отделениях были хотя бы по двое-трое «стариков»… — говорил Гюнтер, идя за Дитрихом. — Сразу после утреннего приёма пищи ветераны начали приводить их в порядок. То же самое после обеда и ужина до отбоя. Сегодня поднял их в шесть утра и снова на огневую и тактическую подготовку. Если не будет особых распоряжений то после обеда продолжу. Сами понимаете, каждый день на счету.
— Отлично понимаю, Шольке, поверь мне! Но больше времени я тебе дать не смогу! Через несколько часов, ближе к вечеру, мы все покидаем Вадленкур! — ошарашил его генерал. — Кстати, что там с техникой, ты так и не сказал?
— Здесь уже лучше! — улыбнулся Гюнтер. — Все машины пригнали вчера вечером, состояние нормальное, видно что новые, недавно с завода. Четыре пушечных «222», один связной «263» и три «232». Слава Богу, ни одного чисто пулемётного! Сегодня утром на них нанесли номера, знаки, всё как положено. Горючего в баках две трети но есть запас в канистрах. Боеприпасы полностью.
— Да, французские броневики преподали нам кровавый урок… — покачал головой Зепп, останавливаясь на углу. — Теперь пулемётным машинам на поле боя делать нечего, разве что патрулировать дороги в тылу.
— Разрешите вопрос, обергруппенфюрер? — спросил Гюнтер, снедаемый любопытством.
— Слушаю! — кивнул Дитрих, знаком подзывая к себе «Кубельваген» с уже сидевшим рядом с водителем Роске.
— Мои парни почти не готовы к бою, нам бы ещё несколько дней… Они же пока ничего не умеют, в первом же бою потери будут значительными, несмотря на все наши усилия! К чему такая спешка? — высказал Шольке своё недоумение.
— Оберштурмфюрер, война не будет ждать пока ты обучишь своих сосунков! — посуровел генерал СС, пристально глядя на него. — Сегодня мне сообщили из Берлина что англичане начали наступление под Аррасом. Бросили на Роммеля много танков и наши «колотушки» ничего не могут с ними сделать, только и знают что царапают краску. Сейчас там бешеная драка, 4-й армейский корпус пытается отбросить их чтобы восстановить коммуникации, но пока нет полной информации что там и как! Я уверен что Эрвин, при поддержке «Мёртвой головы», выдержит натиск островитян но дело даже не в этом! Британцы ударили во фланг нашей атакующей группе «Клейст», рвущейся к портам Кале и Дюнкерк, и теперь, если им удастся надрать нам задницу, то Эвальду придётся туго. На юге всё кончено и все войска, в том числе и нас, перебрасывают на север. Разведка донесла что английские генералы наложили в штаны и готовятся драпать на свой туманный остров, бросив остатки французов и бельгийцев на произвол судьбы, а нам нужно схватить их за фалды и убедить остаться здесь подольше! Теперь понимаешь ситуацию, Шольке?
— Так точно, обергруппенфюрер!
Теперь действительно всё стало на свои места. Информацию о будущем контрударе Союзников под Аррасом он передал ещё в самом начале, осталось лишь надеяться что до Роммеля она дошла вовремя и он смог заранее распорядиться ею как можно выгоднее для себя. Подтянет побольше «восемь-восемь» в нужные места и гордые «лимонники» умоются своей кровью, напрасно надеясь на броню «толстокожих дам». Получается, если всё пройдёт гладко то Рундштедт не попросит у Гитлера приостановки наступления, опасаясь за свой правый фланг. Соответственно, у англичан не будет времени укрепиться вокруг порта и благополучно эвакуироваться. Сейчас все важнейшие события будут происходить именно там, поэтому Гюнтер легко задавил своё недовольство. В конце концов, может всё обойдётся и его подразделению не придётся снова укомплектовываться из-за больших потерь?
— И нечего оглядываться назад, Шольке! Медики едут в самом конце, после всех батальонов! — безжалостно оборвал его надежды генерал СС.
Как же ему хотелось встретиться с любимой Лаурой! Соскучился просто неимоверно. Увы, войне плевать на чувства людей и она, с помощью равнодушных приказов, заставляет любящие сердца расставаться надолго. А часто и навсегда…
— Я и не думал, обергруппенфюрер… — он вяло попытался оправдаться.
— Не морочь мне голову, Шольке! Весь полк знает о твоём романе с этой малышкой-медсестрой! — усмехнулся Зепп, залезая в автомобиль. — И в следующий раз трахай её потише, чтобы под окнами не собирались толпы любопытных! — командир нанёс ему новый удар. — А теперь прямо сейчас иди к своим засранцам, прикажи чтобы немедленно готовились к выступлению, времени на сборы совсем мало! — эта фраза добила его. Уже и про «дерьмовую диверсию» Зепп в курсе.
Обергруппенфюрер весело рассмеялся и приказал водителю трогать, оставив мрачного Гюнтера на углу улицы. Сплюнув с досады Шольке быстро направился в расположение, угрюмо размышляя о том что стоит один раз попасть впросак и всё… потом не отмоешься. Впрочем, скоро он повеселел, придумав способ увидеться с Цветочком во время марша…
г. Львов.
21 мая 1940 года. Вечер.
Александр Самсонов.
Вот он, тот самый день от которого будет зависеть дальнейшая судьба не только его самого но и множества других людей, даже если они об этом пока и не подозревают! Совсем скоро кто-то умрёт, возле костёла зазвучат выстрелы а во Львове станет чуть чище. Да, НКВД тоже не спит, старательно вычищает авгиевы конюшни антисоветски настроенных элементов, но
