Сергей усмехнулся:
— Так мы и узнали про него.
![]()
228
Рассказаны
П. П. ДУДОРОВЫМ.Иллюстрации для «Мира Приключений»
В. В. ГЕЛЬМЕРСЕНА. Эти древне персидские сказки собраны в книге под заглавием «Меснавие», написанной известным в свое время духовным реформатором Персии, муллой Ирамэ.
Мулла Ирамэ жил в первой половине XV века и книга его представляет собою не сказки, а скорее ряд поучений, притч, писанных в форме сказок. Ирамэ — яркий протестант своего времени, восстающий против религиозных догматов, неправды, притеснения бедной части народа. Он зовет на упорную борьбу с притеснителями и нещадно бичует произвол сильных мира, он смеется над суевериями и как бы старается создать собственную религию разума.
Его бог — не пресловутый Аллах, а свет, истина. На познании истины строит он свой алтарь и зовет к нему угнетенный народ.
Предание говорит, что мулла Ирамэ пользовался в свое время большим влиянием на великого визиря и даже на самого шаха, благодаря чему шах решил издать книгу Ирамэ. Книга была переписана в большом количестве экземпляров и среди мусульманского духовенства произвела большой переполох. Взбешенное духовенство отобрало книги Ирамэ у тех, кто их получил от шаха, и торжественно сожгло их на площади.
В этом шах усмотрел оскорбление своей личности. По настоянию своего визиря, он снова издал книгу в количестве 500 экземпляров и роздал их сановникам и чиновникам с обязательством вернуть, под угрозой смерти, через десять лет. Мера оказалась действительной и духовенство не сумело уничтожить 2-ое издание. С течением времени книга Меснавие стала почитаться почти как священная, и персы встают, когда кто-нибудь вносит ее в дом. На новоперсидский язык, вероятно, из политически религиозных соображений последующих правителей, она не была переведена и представляет ценную библиографическую редкость. Часть этих сказок-поучений была в свое время напечатана мною на пяти языках.
П. Дудоров. Как начал писать свою книгу мулла Ирамэ
Я люблю тебя, мой бедный, забитый народ! Сердце рвалось при виде твоих страданий. Я хочу сказать тебе слово правды, хочу научить тебя и просветить, словом ласки и справедливости облегчить твои мучения.
Но ноги мои не в состоянии пройти по всем городам и селениям, не в силах доставить меня во все ущелья и глухие уголки, где неправды всегда больше, а голос мой слишком слаб, чтобы его услышали те, кому надо слышать.
И я решил написать книгу, честную, хорошую книгу, которая принесла бы пользу обездоленным и обличала бы обидчиков, которая внесла бы свет познания и утешения беднякам и научила бы их что делать.
Куда не донесут меня слабые ноги, куда не донесется мой голос — туда проникнет моя книга. Она лучше меня перекинется через горы и моря, проникнет в самые дальние ущелья и отдаленные хижины бедняков, принося людям познание и утешение.
Я выбрал в конце города старую полуразрушенную мечеть с фонтаном посреди двора, и целых пять лет ежедневно уходил туда, чтобы без помехи писать мою книгу.
Я ликовал, чувствуя, что моя долгая работа уже приближается к концу. Но когда, однажды, я сидел у фонтана, доканчивая последнюю страницу, за моей спиной раздался мужской голос:
— Что делаешь ты, мулла?
Я с досадой обернулся.
Предо мной стоял высокий стройный человек, с длинной седой бородой, с посохом в руках, одетый в пастушескую одежду. Глаза его светились каким-то необыкновенным огнем, манили и приковывали к себе.
— Я пишу книгу. Честную, хорошую книгу, шейх, — ответил я. — Не мешай же мне, я доканчиваю пятилетний упорный труд.
— Покажи мне твою книгу, — сказал незнакомец.
— Посмотри и возврати мне ее скорей, — ответил я, с досадой протягивая ему книгу.
Каков же был мой ужас, когда незнакомец, едва взглянув на мой труд, взмахнул рукой и бросил книгу в бассейн.
— Что сделал ты, несчастный пастух?! Зачем одним взмахом руки погубил все, что я создавал пять долгих лет?! — воскликнул я, вырывая клочья из моей бороды.
— Ты жалеешь? — тихо спросил он. — Хорошо, я возвращу тебе ее, но если ты хочешь писать действительно честную, хорошую книгу, ты бросишь сам свою книгу в воду и последуешь за мной. Я научу тебя, как надо писать честную книгу.
С этими словами он погрузил посох в воду и, подцепив им книгу, подал ее мне.
Ужас и удивление сковали меня: книга была совершенно суха. Я взглянул на незнакомца. Взгляд его сиял и проникал мне в душу, он манил, призывал, сулил. Вся моя воля исчезла.
— Идем, — произнес он.
Я вздрогнул. Теперь или никогда! Я еще раз взглянул на него и, сам не сознавая что и почему, швырнул в воду мою книгу.
— Я иду за тобой, шейх, — покорно сказал я.
И пошел за ним.
Мы вышли за город, перешли через поле и очутились на берегу широкой реки, на которой не видно было ни паромов, ни лодок.
Но незнакомец твердым шагом подошел к берегу, ступил на воду и пошел по поверхности реки, как по твердой земле.
— О, учитель, как же я?! — воскликнул я пораженный.
— Иди за мной, — раздался его голос.
Я смело ступил на воду и пошел поверх воды. Мой мозг горел.
— Но кто же он, если имеет такую силу? — подумал я, дойдя до середины реки. — Почему даже с именем Аллаха на устах я не мог ходить по воде, а за ним иду? Уж не шайтан ли он?
Но лишь только сомнение закралось в меня, как я стал тихо погружаться в воду.
— Учитель, учитель, спаси меня! — закричал я в отчаянии.
![]()
— Встань и иди! — ответил он.
И тотчас же я твердо встал ногами на поверхности воды.
— Учитель, скажи мне кто ты и почему я иду за тобой по воде, тогда как даже с верой в Аллаха я не мог делать этого? — крикнул я.
И, обернувшись, он ответил:
— Я — шамси (это слово по-древне-персидски означает — свет, истину, солнце). Когда ты познаешь меня, ты будешь всемогущ, ты сможешь ходить по водам, подыматься за облака, спускаться на дно океана!
— О, Шамси, Шамси! — шептал я в восторге.
Мы перешли реку, миновали равнину и взошли на холм. Перед нами был город, где я часто бывал и где меня хорошо знали.
— Возьми эти две серебряные монеты, купи в городе бутылку вина и принеси ее мне, — сказал Шамси.
— Аллах! — воскликнул я пораженный. — Но разве не знаешь ты, о, Шамси, что пророк запретил правоверным не только пить вино, но даже ходить по тем улицам, где оно продается!
— Иди и купи, — повторил он.
И снова взгляд его сверкал и горел неземным огнем, приказывал и манил. Я взял монеты и пошел. На краю города я встретил амбала (чернорабочего) и, подарив ему одну монету, попросил на другую купить мне вина.
Он принес его и я, спрятав бутылку под абу (верхняя одежда), принес ее Шамси.
Он встретил меня суровым, презрительным взглядом:
— Ты обманул меня, — проговорил он. — Трус, способный обманывать, не может писать честную книгу. Возьми эти две монеты и сам купи мне вино.
Я колебался, но взгляд его снова покорил меня. Подойдя к городу, я дождался послеобеденного времени, когда все почтенные люди отдыхают у себя дома и улицы пустеют, быстро пробежал до погреба, купил бутылку вина, спрятал ее под абу и побежал назад.
— Что несешь ты, мулла? — спросил меня встретившийся знакомый, заметив под абой горлышко бутылки.
— Уксус, — соврал я.
Но Шамси встретил меня еще суровее. — Ты дважды обманул на этот раз, — сказал он. — Ты обманул меня, купив вино украдкой, и обманул ближнего, сказав, что несешь уксус. Иди, войди при всех в погреб, утверди незакупоренную бутылку с красным вином на своей белой чалме и, приплясывая, возвращайся ко мне. Или… возьми в бассейне свою фальшивую книгу. Ты не напишешь лучшую.
