Воспользовавшись облачностью, он устанавливает на объективе какие-то фильтры и снимает меня на фоне горного провала с двумя солнцами за плечами. Оборачиваюсь, улучив момент, только осторожно, чтобы не сверзиться с края смотровой площадки. В самом деле, кадр должен получиться изумительным: хоть светила и прикрылись тучкой, через дымку хорошо просвечиваются два диска и кроны расходящихся лучей. Подозреваю, что я на снимке буду еле-еле видна, но здесь важнее фон, чем персонаж.
Ник упрятывает фотоаппарат в чехол, а я тем временем отвлекаюсь на высокую фигуру, промелькнувшую средь толпы и странно знакомую. А что здесь делает Антуан, правая рука Николаса? Он что-то негромко втолковывает матери малышки, потом целует обеих в щёчку и уходит к стоянке для частных автомобилей. Обычное дело, проводил на экскурсию жену с дочкой… ну, или подругу, или знакомую. Должно быть, сперва собирался поехать с ними, затем не смог, но хотя бы проводил. А то, что в автобусе с нами его не было — так не по чину, наверняка на личном престижном авто примчался. Может, и не знает, что босс здесь, рядом.
А мы, зачехлившись и проверив, чтобы ничего не звякало, не давило на спину, не скользили бы лямки — отправляемся дальше.
Заходим в небольшой лесок, где, на солнечной полянке, собравшись вокруг Аиды, выслушиваем основные правила поведения. Первое: незнакомые растения и ягоды не трогать, не нюхать и не есть, последствия могут быть фатальными. Второе: вдоль русла реки пробираемся таким образом: ставим ногу на камушек, пробуем, если ничего не шатается, не выскальзывает из-под ноги — делаем полноценный шаг, и так далее. Третье. Никуда не торопимся, следуем шаг в шаг за ней, Аидой, не отвлекаясь. На обзоры, любования и фотографии останавливаемся через каждые пятнадцать минут, так что успеем запастись впечатлениями. Четвёртое. Кто вздумает фотографироваться на скалах или обрывах — лучше не рискуйте, а решите рискнуть — сперва зафиксируйтесь. И не вздумайте, пока позируете, размахивать руками, вертеться, подбирая более эффектную точку, иначе один из кадров может оказаться для вас последним.
Сопровождаемые такими добрыми напутствиями, мы углубляемся в настоящий реликтовый лес. И вскоре наставления, увещевания и инструктажи забываются, потеснённые красотой пейзажа. Познания мои в части фауны довольно слабые, но вот каштаны я узнаю, только здесь они раздутые, толстые, не менее чем трёхсотлетней выдержки. Это «хлебные» каштаны. Вперемежку с ними попадаются скрюченные в дугу скальные дубы, встречаются дикие груши и старые лещины, оставшиеся ещё от древних поселений. Под огромными кронами стелятся заросли самшита, увитые плющом. Не сдержавшись, срываю часть листьев, растираю несколько штук в ладонях и с наслаждением вдыхаю запах. Остальные прячу в карман. Николас пристраивает веточку к своей кепке на манер пера.
Мы выходим к руслу реки — пока что безобидного ручейка, и вот тут-то и начинается самое веселье с хождением по большим круглым голышам, что так и норовят ускользнуть из-под ног. Через час половина группы начинает выдыхаться, несмотря на обещанные остановки. Моему родственнику приходится разрываться на части, подавая руку то мне, то бойким старушкам, которые — вот ей-богу — запросто могли бы обойтись без его помощи, но не упустят ни за что, чтобы такой симпатичный молодой человек за ними не поухаживал бы. Время от времени на особо трудных участках Николас берёт на плечо маленькую девочку.
Берега речки поднимаются всё выше и выше, пока, наконец, не сужаются и не вытягиваются ввысь, образуя стены самого настоящего каньона. Русло заметно расширяется, остаётся только небольшая сухая кромка по левую сторону течения. Изрядно устав, несколько раз вымокнув и обсохнув на ветру и солнце, мы не сразу замечаем, что выходим в широкий скальный зал — громадную круглую чашу, белые известняковые стены которой, образовывая конус, сужаются кверху. Это настоящая пещера с открытым сводом, с искрящейся занавесой водопада, с одной стороны, и довольно топорного вида лестницы — с другой. Наконец-то! Вот она, твёрдая земля, наверху!
Снова углубляемся в лес, а затем оказываемся на обрывистом берегу той же самой речушки, которая далеко отсюда делает большую петлю и возвращается намного полноводнее. И поэтому переходить через подвесной мостик, который прыгает под ногами и вибрирует от каждого шага — испытание то ещё. Николас и тут переносит девочку, и по глазам её мамы догадываюсь, что она бы не прочь занять дочкино место, но уж дудки, голубушка, думаю мстительно, никто тебя сюда силком не тянул! Но через мгновение мне становится стыдно. Она, должно быть, рассчитывала на Антуана, который наобещал сопровождение, а сам под каким-то предлогом отмазался, а ведь с ним ребёнок был бы под присмотром большого и сильного мужчины… как мой, например…
Стоп, — тревожно говорит внутренний голос. Поправься немедленно.
… как мой родственник, например, — повторяю послушно и даже теряюсь. Эй, голос! Да ты не думай ничего плохого, это ж просто оговорка!
Прямо по Фрейду оговорочка, мрачно выдаёт голос. Ты последи за собой, дорогуша, последи. И скажи спасибо, что я у тебя тут за цензора работаю по совместительству.
На том берегу поджидают вездеходы вроде наших УАЗиков, и мы, наконец, даём отдых гудящим ногам. Проезжаем весь лес. В небольшом селении высаживаем половину группы на дегустацию местных сыров и вин, а сами, наконец, окончательно удаляемся в горы. Вернее сказать, к границе между лесом и подошвой горы.
Крутой подъём почти сплошь зарос кустарником. Из отдельных проплешин выглядывают горизонтальные пласты известняка; в одном месте они образуют естественные ступени, дополнительно обработанные человеческими руками и оснащённые лишь небольшими страховочными тросами. Аида сдаёт нас с рук на руки другому проводнику, из местных.
Молодой парень, крепыш лет двадцати пяти, одетый, несмотря на жару, в плотный кожаный комбинезон, устраивает предварительный осмотр вверенных ему людей и их имущества и решительно требует оставить младенца здесь под присмотром матери. Девочка ударяется в рёв, но парень неумолим, и тут уже даже кое-кто из группы начинает его поддерживать. И в самом деле, подъём достаточно крут, да и в пещере, по словам проводника, будет сейчас достаточно холодно, влажно и… грязно; место ли там ребёнку?
— Но нам об этом ничего не говорили! — упрямится мамаша. А я готова прибить её на месте: ладно, по относительно безопасным хоть и крутым тропам дитя мотать можно, если аккуратно, но тащить на верхотуру по тропке, на которой двоим — не разойтись?
— Вот послушайте, — сердито говорит проводник. — Слышите, какой мощный голосок? Дама, я бы лично снёс вашу дочку на руках и туда, и обратно, но я не услежу за ней, и вы не уследите, ежели ребёнку вздумается вот так поорать прямо в Тигровой пещере. Известняк — порода хрупкая, и от любого резкого звука со свода идут осыпи, а уж от вашей сирены… Поймите меня правильно, вы можете подставить под удар не только себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
