Он уронил руку и прислонился к стволу пальмы. Он был очень и очень слаб. Легко было представить, как он закапывается в песок, словно корень пальмы, и никогда больше не шевелится. Болезнь вымотала его и сделала движения неуклюжими, и Орландо не представлял, как переживет еще одну ночь, какой оказалась прошлая, полная путаницы, страхов и безумия и уж в любом случае не подарившая ему ни минуты отдыха.
— Так, я дважды все связал. Может, ты мне поможешь хотя бы в воду его столкнуть?
Орландо долго смотрел на друга, но розовое и унылое лицо Фредерикса упорно отказывалось исчезнуть.
— Иду, — простонал он.
Плот действительно держался на плаву, хотя части его упорно погружались ниже ватерлинии, и на нем не нашлось даже сухого пятачка, чтобы присесть. Погода, однако, стояла теплая, и особого неудобства они не испытывали. Орландо порадовался, что уговорил Фредерикса прихватить на плот одну из стенок шалаша, связанную из пальмовых листьев, пусть даже друг полагал, что путешествие станет недолгим. Теперь он держал стенку наклонно, уложив ее себе на плечи, и она заслоняла обоих от жгучего полуденного солнца, но не могла охладить жар, сжигающий его голову и суставы.
— Мне плохо, — тихо произнес он. — Я ведь говорил, у меня пневмония. — Больше ему нечего было сказать, и даже Орландо эта фраза стала надоедать. Фредерикс, упорно баламутивший воду импровизированным веслом, промолчал.
Как ни удивительно — во всяком случае, для Орландо, — они и в самом деле медленно приближались к городу. Течение ощутимо влекло плот к северному, как предположил Орландо, побережью, но сносило их немного; он решил, что они вполне успеют добраться до противоположного берега быстрее, чем течение вынесет их в океан, если это действительно океан. А если нет… что ж, Фредерикса постигнет разочарование, но Орландо не видел между двумя вариантами особой разницы. Он уже дрейфовал в неком подобии чистилища, силы с каждым часом из него вытекали, а то, что он оставил позади (в том месте, которое он время от времени вспоминал как «реальный» мир), было не лучше.
— Я знаю, что ты болен, но может, попробуешь немного погрести? — Фредерикс упорно старался не обижаться, и Орландо словно издалека им (или ею) за это восхищался. — У меня уже руки болят, но если мы перестанем грести, течение унесет нас от берега.
Еще неизвестно, на что уйдет больше энергии — на греблю или споры. Орландо принялся за работу.
Руки его были слабы, как макаронины, но в повторяющейся последовательности движений — поднять весло, опустить, снова поднять, снова опустить — оказалось нечто успокаивающее. Через некоторое время монотонность работы, к которой добавились яркие солнечные зайчики на воде и вызванная лихорадкой отрешенность, ввела его в некое подобие транса, и он даже не заметил, как поднялась вода, пока Фредерикс не крикнул, что они тонут.
Насторожившись, но все еще отгороженный от реальности барьером сонной отрешенности, Орландо взглянул на воду, плескавшуюся уже выше колен. То ли середина плота просела, то ли края поднялись; в любом случае почти весь плот теперь пребывал под водой.
— И что нам теперь делать? — с отчаянием спросил Фредерикс.
— Делать? Тонуть, наверное.
— Совсем просканировался, Гардинер? — Фредерикс, откровенно загоняя внутрь панику, взглянул на горизонт. — Пожалуй, мы сможем проплыть остаток пути.
Орландо проследил за его взглядом и рассмеялся.
— Похоже, это ты просканировался. Да у меня едва хватает сил грести. — Он взглянул на разлохмаченный камышовый веник, служивший им веслом. — Хотя теперь и от этого никакой пользы. — Он отшвырнул весло, и оно закачалось на волнах куда увереннее, чем плот.
Завопив от ужаса, Фредерикс потянулся к веслу, точно желая повернуть законы физики вспять и вернуть весло по воздуху.
— Поверить не могу, что ты сделал такую глупость! — Он снова посмотрел на плот и преисполнился суетливой энергии. — У меня идея. Мы залезем в воду, а за плот станем держаться — ну, сам знаешь, как в бассейне, когда учат плавать.
Орландо никогда не учили плавать или заниматься чем-то другим, опасным, по мнению матери, для его хрупких костей, но и спорить у него все равно настроения не было. Понукаемый другом, он скользнул с плота в прохладную воду. Фредерикс с плеском пристроился рядом, ухватился за передний край плота и заработал ногами — да так, что не опозорил бы своих давних инструкторов.
— Ты можешь тоже отталкиваться ногами, хоть немного? — выдохнул он.
— Я уже отталкиваюсь, — отозвался Орландо.
— И куда только подевалась легендарная сила Таргора? — задыхаясь, поинтересовался Фредерикс. — Что стало с мускулистыми ногами, смело лягавшими чудовищ? Ну, поднажми!
Даже на объяснения Орландо потребовались усилия, а частенько попадающая в рот соленая вода ему отнюдь не помогала.
— Я болен, Фредерико. А может, в этой системе установлена пониженная чувствительность — мне всегда приходилось увеличивать тактильную мощность, чтобы она работала столь же хорошо, как и при нормальных условиях.
Через несколько минут барахтанья по-собачьи Орландо ощутил, что силы оставили его окончательно. Ноги стали двигаться медленнее, затем остановились. Он вцепился в корму плота, но даже держаться ему оказалось трудно.
— Орландо! Мне нужна твоя помощь!
Город, прежде находившийся прямо перед ними, теперь сместился вправо, однако синяя полоса воды между плотом и берегом не очень-то и сузилась. Их уносит в море, понял Орландо — подобно тому, как сейчас дрейфует куда-то он сам. Земля станет уплывать все дальше и дальше, пока город не скроется из виду окончательно.
«Но это нечестно. — Мысли, как и волны, накатывались медленными толчками. — Фредерикс хочет жить. Хочет играть в футбол и заниматься разными делами — хочет стать настоящим парнем, как Буратино. А я ему мешаю, тащу его за собой».
— Орландо!
«Нет, нечестно. Ему приходится загребать так, чтобы тянуть еще и меня. Нечестно…»
Он выпустил плот и погрузился в воду. Это оказалось на удивление легко. Вода сомкнулась над ним, как смыкаются веки, и на мгновение он ощутил полную невесомость, необычную легкость и нечто вроде тупого удовлетворения от подобного решения. И тут что-то схватило его за волосы и дернуло. Орландо заорал от боли и едва не захлебнулся. Фредерикс вытащил его из воды, Орландо принялся выкашливать воду из легких.
— Орландо! — рявкнул в ухо Фредерикс. — Ты что делаешь, идиот?
Он держался за плот одной рукой, а другой крепко цеплялся за длинные черные волосы Орландо — то бишь Таргора.
«А теперь никто не гребет, — печально подумал Орландо. Он выплюнул соленую воду и с трудом подавил спазм в горле. — И ничего хорошего из этого не выйдет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
