Доведенный до бешенства этим отвратительным эпизодом, Конан понесся через дорогу.
Ни жертва, ни похитители не осознали его присутствия, пока мягкий шорох пыли под его ногами не сказал им об этом; но в этот момент он был уже почти над ними, несясь как горный ветер. Двое негров развернулись, чтобы встретить его, поднимая свои дубины. Но они недооценили скорость, с которой он приближался. Один из них упал распотрошенный до того, как смог ударить, и, по-кошачьи развернувшись, Конан уклонился от удара другой дубины и хлестнул свистящим ответным ударом. Голова негра подпрыгнула в воздух; безголовое тело сделало три шатающихся шага, брызгая кровью, ужасно махая руками, и затем грохнулось в пыль.
Оставшийся каннибал бросился назад с придушенным воплем, бросив свою пленницу. Она покатилась в пыли, а негр в панике помчался к городу. Конан несся за ним по пятам. От страха у негра на ногах будто выросли крылья, но ещё до того, как они достигли самой восточной хижины, он ощутил смерть у себя за спиной, и заревел, словно бык на бойне.
— Черная собака Ада! — Конан воткнул свой меч между тёмными плечами с такой мстительной яростью, что широкое лезвие высунулось на половину длины из груди негра. С приглушенным криком негр споткнулся и упал. Конан широко расставив ноги вытянул свой меч из упавшей жертвы.
Только легкий ветерок шумел в листве. Конан тряхнул головой, как лев трясет гривой, и прорычал от неутоленной жажды крови. Но никакие фигуры больше не крались в тенях, перед хижинами под звездами раскинулась пустая дорога. Он развернулся на быстрый топот ног за ним, но это была всего лишь девушка, которая бросилась к нему и обхватила его шею в отчаянных объятиях, обезумевшая от ужасного рока, которого она только что избежала.
— Полегче, девочка, — проворчал он. — С тобой все в порядке. Как они тебя поймали?
Она пробормотала сквозь рыдания что-то невнятное. Он совсем забыл об Араме Бакше, когда внимательно рассмотрел её при свете звезд. Она была белой, но явной брюнеткой — обычное явление для перемешанного населения Замбулы — высокая, со стройными гибкими формами. Конан занял удобную позицию для наблюдения. Восхищение зажглось в его огненных глазах, когда он посмотрел на её великолепную грудь и на тонкие руки и ноги, все ещё дрожавшие от борьбы с людоедами. Конан обнял её гибкую талию и сказал успокаивающе:
— Перестань дрожать, девочка; сейчас ты в безопасности.
От его прикосновения она казалось пришла в себя. Она отбросила назад свои густые, блестящие волосы и пугливо оглянулась через плечо, прижавшись к киммерийцу, будто искала безопасности в близости к нему.
— Они поймали меня на улице, — сказала она передернувшись. — Прятались под темной аркой — чёрные мужчины, словно большие, неуклюжие обезьяны! Сет оказался милосердным ко мне!
— Что ты делала на улице в такое время ночи? — спросил он, очарованный от прикосновения своей руки к её атласной коже.
Она откинула волосы и бессмысленно уставилась на него. Казалось, она не ощущала его ласк.
— Мой любовник, — сказала она. — Мой любовник выгнал меня на улицу. Он сошел с ума и попытался убить меня. Когда я убегала от него, меня схватили эти твари.
— Такая красавица как ты должна управлять и безумным мужчиной, — промолвил Конан, пробегая своими пальцами по её блестящим локонам.
Девушка потрясла головой, словно оправившись от изумления. Она больше не дрожала, а её голос стал спокойным.
— Это все из-за злобы жреца… Тотрасмека, верховного жреца Ханумана, который захотел меня… собака!
— Не нужно проклинать его за это, — усмехнулся Конан. — У старой гиены вкус лучше, чем я думал.
Она проигнорировала незатейливый комплимент и быстро восстановила свое самообладание.
— Мой любовник… молодой туранский солдат. Чтобы навредить мне, Тотрасмек дал ему наркотик, от которого тот сошел с ума. Сегодня ночью он выхватил меч и отправился ко мне, чтобы убить меня в своем безумии, но я сбежала от него на улицу. Негры схватили меня и понесли меня сюда… Что это было?
Конан уже не стоял на месте. Бесшумный как тень он повел её за собой за ближайшую хижину, под укрытие беспорядочно разбросанных пальм. Они стояли в напряженно застыв, когда низкий шепот, который они оба услышали, становился все громче и наконец стали различимы голоса. По дороге в направлении из города шла группа из девяти или десяти негров. Девушка схватила Конана за руку и он почувствовал трепет её гибкого тела.
Сейчас они могли разобрать гортанные слова чёрных людей.
— Наши братья уже собрались у ямы, — сказал один. — Нам не повезло. Надеюсь, у них останется кое-что и для нас.
— Арам обещал нам человека, — проговорил другой и Конан мысленно пообещал кое-что Араму.
— Арам держит свое слово, — добавил ещё один. — Мы получили много людей из его таверны. Но мы хорошо платим. Я сам дал ему десять тюков шелка, которые украл у своего хозяина. Это был хороший шелк, клянусь Сетом!
Негры прошли мимо, босые неуклюжие ноги шлепали по пыли и наконец их голоса замерли вдали на дороге.
— Нам повезло, что те тела лежат за хижинами, — прошептал Конан. — Если они заглянут в комнату-ловушку Арама, они найдут там не того, кого ищут. Давай уберемся отсюда.
— Да, давай поспешим! — попросила девушка, снова чуть не переходя в истерику. — Мой любовник бродит где-то по улицам один. Негры могут поймать его.
— Черт бы побрал все это! — рявкнул Конан, когда они отправились к городу параллельно дороге, но держась от нее на расстоянии и скрываясь за хижинами и разбросанными деревьями. — Почему горожане не избавятся от этих чёрных собак?
— Они ценные рабы, — прошептала девушка. — Их здесь очень много и они могут взбунтоваться, если их лишат плоти, которой они желают. Жители Замбулы знают, что рабы рыщут по ночам на улицах и остаются за закрытыми дверями, если не считать таких непредвиденных событий, которые например случились со мной. Они охотятся за всеми, но как правило им попадаются только чужестранцы. А людей Замбулы мало волнует судьба людей, проезжающих через их город. Такие люди, как Арам Бакш, продают чужестранцев неграм. Он не посмел делать такое с горожанами.
Конан плюнул с омерзением и вывел свою спутницу на дорогу, которая уже перешла в улицу. По её бокам стояли тихие неосвещенные дома. Пробираться в тени было не в его натуре.
— Куда мы теперь пойдём? — спросил он. Девушка казалось не замечала руки, обнявшей её за талию.
— В мой дом, чтобы поднять слуг, — ответила она. — Чтобы отправить их на поиски моего любовника. Я не хочу, чтобы город… жрец… любой… никто не должен узнать о его безумстве. Он… он молодой офицер с обещающим будущим. Возможно, мы сможем избавить его от безумства, если только отыщем.
