- Кто из вас нарушил клятву? - спросил Лан, оглянувшись на караван. Люди отрицательно помотали головами.
- Никому не пришлось нарушать клятву, - сказал Андер. - Куда ещё ты мог направиться? Прорываться через Осквернённые Земли? Через Сломанные Холмы? Ты должен пройти здесь или нигде. И они это знают. Поэтому ждут тебя.
Лан зарычал. Возможно, так оно и было.
- Мы - караван, - сказал он громко. - Помните, если кто-то спросит, вы можете признать, что мы Малкири. Вы можете сказать, что ждёте своего короля. Это правда. Вы не должны упоминать, что уже нашли его.
Остальные выглядели обеспокоенными, но возражать не стали. Лан двинулся вниз по склону, и караван, состоявший из двадцати фургонов, боевых коней и сопровождающих, отправился следом.
Произошло то, чего он боялся. Возрождение Малкир невозможно. Они погибнут, неважно, насколько велика их армия. Штурм? Запустения? Нелепо.
Он не мог их об этом просить. Он не мог им этого позволить. Спускаясь вниз по дороге, он всё более набирался решимости. Эти храбрые люди под знамёнами… они должны присоединиться к шайнарцам и сражаться в битве имеющей смысл. Он не возьмёт их жизни.
«Смерть легче пёрышка…» Раким бросал ему эти слова несколько раз на протяжении их поездки. Он следовал за Ланом десятилетия назад, во время Айильской войны. «Долг тяжелее горы».
Лан не бежал от долга. Он бежал навстречу ему. И всё же, когда он достиг конца спуска и двинулся дальше, вид лагерей взволновал его сердце. Ждавшие люди носили простые воинские одежды и хадори, женщины помечали свои лбы ки’сайн. Некоторые носили плащи с Золотой Короной на плечах - знаком королевской гвардии Малкир. Они смели их носить только в том случае, если их отцы или деды служили в гвардии.
Этот вид заставил бы Букаму расплакаться. Тот считал, что народ Малкири исчез, сломленный, разбитый, поглощённый другими. Однако они были здесь, собравшиеся под знамёна по малейшему призыву. Многие были старше Лана - тот был совсем крохой, когда пала его страна, а тем, кто был в те дни взрослыми людьми, должен был идти сейчас седьмой или восьмой десяток. У них были седые волосы, но они сами оставались воинами и привели сыновей и внуков.
- Тай’шар Малкир, - прокричал мужчина проезжавшей группе Лана. Клич был подхвачен дюжиной, двумя дюжинами людей, увидевших его хадори. Похоже, никто его не узнал. Они полагали, что он прибыл по той же причине, что и они сами.
«Последняя Битва грядёт, - подумал Лан. -Должен ли я запретить им сражаться рядом со мной?»
Да, он должен. Лучше всего было бы пройти незамеченным и неузнанным. Он смотрел вперёд, рука на мече, рот закрыт. Но каждый крик «Тай’шар Малкир» побуждал в нём желание выпрямиться. Каждый крик как будто придавал ему сил, подталкивал вперёд.
Ворота между двумя крепостями были открыты, хотя стража проверяла каждого, кто хотел пройти. Лан осадил Мандарба, и его люди остановились. Был ли у арафельцев приказ его разыскивать? Какой у него выбор, кроме как пойти вперёд? Объездная дорога заняла бы недели. Его караван дождался своей очереди и подошёл к сторожевому посту.
- Цель? - спросил страж-арафелец с заплетёнными в косички волосами.
- Путешествие в Фал Моран, - сказал Лан. - В связи с Последней Битвой.
- Вы не собираетесь ждать здесь, как остальные? - спросил охранник, махнув рукой в перчатке на собравшихся Малкири. - Ждать своего короля?
- У меня нет короля, - тихо произнёс Лан.
Солдат медленно кивнул, почёсывая подбородок. Затем он отправил несколько солдат проверить товары в фургонах.
- За это придётся заплатить пошлину.
- Я собираюсь передать груз шайнарцам для сражения в Последней Битве, - сказал Лан. - Безвозмездно.
Охранник поднял бровь.
- Клянусь, - тихо сказал Лан, встретившись глазами с мужчиной.
- Значит, никакой пошлины. Тай’шар Малкир, друг.
- Тай’шар Арафел, - Лан двинул своего коня вперёд. Он ненавидел проезжать через Серебряные Стены; здесь у него было такое ощущение, будто тысячи лучников взяли его на прицел. Троллокам будет непросто здесь пройти, если арафельцам придётся сбда отступить. Бывали времена, когда такое случалось, и всегда они сдерживали натиск здесь, как, например, во времена Якобина Бесстрашного.
Практически всю дорогу Лан проделал, не дыша. Он с облегчением достиг противоположной стороны и поторопил Мандарба наружу, на дорогу, уходившую на северо-запад.
- Ал’Лан Мандрагоран? - прозвучал далекий голос.
Лан замер. Этот призыв донёсся сверху. Он развернулся, оглядываясь на левую крепость. Из окна высунулась голова.
- Хвала Свету, это действительно вы! - воскликнул человек. Голова скрылась внутри.
Лан подумал, не сбежать ли. Но тогда тот человек точно позвал бы остальных. Поэтому Лан остался ждать. Вскоре из одного из проёмов крепости выбежал человек. Лан узнал его: мальчик, ещё не ставший мужчиной, одетый в красное и в роскошном синем плаще. Кайсел Норамага, внук королевы Кандора.
- Лорд Мандрагоран, - воскликнул юноша, подбегая. - Вы пришли! Когда я услышал, что поднят Золотой Журавль…
- Я не поднимал его, принц Кайсел. Я планировал отправиться один.
- Конечно. Я бы хотел поехать один с вами. Можно?
- Это не очень мудрый выбор, Ваше Высочество, - сказал Лан. - Ваша бабушка на юге. Полагаю, ваш отец правит в Кандоре. Вы должны быть с ним. Что вы здесь делаете?
- Меня пригласил принц Кендрал, - сказал Кайсел. - И мой отец велел мне отправляться. Мы оба планируем ехать с вами!
- Кендрал тоже? - спросил Лан, ошеломлённо. Внук короля Арафела? - Ваше место с вашими людьми!
- Наши предки дали клятву, - ответил молодой человек. - Клятву защищать, оборонять. Эта клятва крепче, чем узы крови, лорд Мандрагоран. Она сильнее желания или выбора. Ваша жена сказала нам ждать вас здесь; она сказала, что вы можете попытаться пройти, не поприветствовав нас.
- Как вы меня узнали? - спросил Лан, сдерживая гнев.
- Конь, - ответил Кайсел, кивнув на Мандарба. - Она сказала, что вы, возможно, измените облик. Но никогда не бросите коня.
«Да чтоб ей сгореть, этой женщине, - подумал Лан, услышав разносившиеся по крепости призывы. Его перехитрили. - Будь ты проклята, Найнив. И благословенна тоже». Он попытался послать ей чувства любви и разочарования через узы.
И затем, с глубоким вздохом, он сдался.
- Золотой Журавль летит на Тармон Гай’дон, - тихо произнёс Лан. - Пусть каждый, кто хочет последовать за ним - мужчина или женщина - присоединятся и сражаются.
Призывы стали громче, и он закрыл глаза. Вскоре они переросли в приветственный крик, а затем - в военный клич.
Глава 43. Немного чая
- И эти Аша’маны утверждают, что порчи нет? - переспросил Галад, когда они пробирались по полю недавнего боя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
