жену и не родившегося пока ребенка. Но я же хотел, чтобы мы удрали все вместе — я, моя жена, мой брат по кровопролитию и по совместительству тесть и его жена, она же моя приятельница Шельма, отважная, практичная, хитрая и небрезгливая (она и в пасти Молоха не расстанется со своими шуточками, и это не раздражает, а, напротив, воодушевляет).
Я хотел, чтобы мы удрали, и поскорее — по оси «тау», по оси m, посредством смещения, посредством вращения — как и куда угодно, лишь бы там не было этой жуткой заразы с зеленой кровью.
Я проверил манометр и немного успокоился: внутреннее давление в машине не упало. Ая все-таки не космический корабль — в ней не предусмотрена регенерация отработанного воздуха. Но было приятно знать, что в случае чего она будет держать воздух достаточно долго, чтобы мы успели добраться домой — если, конечно, супостаты не продырявят ее изящный корпус.
Я прошел в дом по внутреннему проходу, как следует умылся горячей водой с мылом, потом повторил эту процедуру еще раз, обсушился и лишь тогда почувствовал себя достаточно чистым, чтобы поцеловать свою жену. Что и было сделано. Затем Дити отрапортовала:
— Сэр, ваши вещи упакованы. Мои сейчас будут готовы. Все в пределах запланированного веса и объема, вещи только самые необходимые…
— Послушай.
— Да, Зебадия?
— Уложи то, в чем ты выходила замуж. И мой костюм тоже. И то, в чем были Джейк и Хильда. И военный мундир твоего отца. Или он сгорел в Логане?
— Но Зебадия, ты же говорил, что надо брать походную одежду.
— Говорил. Потому что мы не знаем, в каких условиях очутимся, долго ли там пробудем и вернемся ли обратно. Поэтому я перечислил все, что нужно для освоения девственной планеты — мы можем застрять и не вернуться вообще никогда. Все, от микроскопа Джейка до тестера для воды. Инструменты, технические руководства. И оружие. И порошок от блох. Но вдруг нам придется выступать в роли послов человечества при дворе Его Августейшего Величества, Владыки Галактических Империй в тысяча третьем континууме? Понадобится что-то нарядное, а откуда мы такое возьмем? Мы ничего не знаем и не можем даже предполагать.
— По мне, так лучше осваивать девственную планету.
— Может случиться так, что у нас не будет выбора. Помнишь, когда ты подсчитывала, что сколько весит, были такие объемы с обозначением «место для массы такой-то и такой-то — перечень последует»?
— Конечно, помню. В общей сложности ровно сто килограммов, я еще подумала: как странно. Объем немного меньше кубометра, распределен по разным углам.
— Это твой багаж, курносая. И папы с Хильдой. Допускается перевес пятьдесят процентов, я скажу Ае, она подрегулирует центровку. Есть у тебя какая-нибудь старая кукла? Плед? Любимая книжка стихов? Семейные фотографии? Тащи все сюда!
— Ой, мамочки! (Никогда моя жена не бывает так хороша, как в те моменты, когда вдруг чему-нибудь обрадуется и станет совсем как маленькая девочка!)
— Мне места не нужно. У меня только те вещи, с которыми я приехал. Как быть с туфлями для Хильды?
— Она утверждает, что туфли ей ни к чему, Зебадия, — что у нее на мозолях наросли еще мозоли. Но я кое-что придумала. Когда мы строились, я накупила папе обувных вкладышей доктора Шолла; осталось три пары, я немножко ушью их, и если тетя Хильда наденет к ним еще и толстые носки, то сможет ходить в моих башмаках. Кроме того, у меня есть одна вещь, которая мне дорога как память: кеды. Папа мне их купил, когда я в первый раз отправлялась в летний лагерь, мне тогда было десять лет. Тете Хильде они как раз.
— Умница ты! — сказал я. — Все-то у тебя предусмотрено. А вот как насчет еды? Я не про то, что мы с собой берем, я в смысле поесть сейчас. Не найдется ли у нас пообедать? Почему-то, когда истребляешь пришельцев, появляется ужасный аппетит.
— Обед готов, только в легком варианте. Бутерброды на буфете в кухне, и еще я разморозила и разогрела яблочный пирог. Один бутерброд я скормила Хильде, прямо из собственных рук: она говорит, что сначала закончит работу и как следует отмоется, а до того пока больше ничего в рот не возьмет.
— Шельма слопала бутерброд, вскрывая эту гадость?
— Тетя Хильда женщина выносливая, Зебадия, — почти такая же выносливая, как ты.
— Более выносливая. Я сумел бы сделать вскрытие, если бы понадобилось, но есть при этом не мог бы. И Джейк, по-моему, тоже.
— И он тоже, это верно. Он увидел, как я ее кормлю, весь позеленел и куда-то скрылся. Пойди посмотри, что она делает, Зебадия: она обнаружила кое-что интересное.
— Гм. И это говорит та самая деточка, которая чуть не упала в обморок от одной мысли о вскрытии зеленокровной твари?
— Никак нет, сэр, это говорит совсем другой человек. Я приняла решение оставаться взрослой. Это нелегко. Но зато так лучше себя чувствуешь. Взрослый человек не ударяется в панику при виде змеи: он просто проверяет, гремучая ли она. Я больше не буду визжать от испуга. Я наконец выросла… я теперь жена, а не балованная принцесса.
— Ты всегда будешь моей принцессой!
— Надеюсь, мой вождь. Но чтобы это заслужить, я должна научиться быть матерью-первопоселенкой — уметь свернуть шею петуху, заколоть борова, заряжать, пока муж стреляет, встать на его место с его ружьем, если он ранен. Я научусь, я упорная. Съешь кусок пирога и иди к Хильде. Как использовать лишние сто килограммов, я уже знаю: книги, фотографии, папины микрофильмы и прибор для их просмотра, папино ружье и патроны к нему — а то они как раз у меня не умещались…
— Не знал, что у него есть ружье — какого калибра?
— Семь и шестьдесят две, длинный патрон.
— Вот это да! Нам с папой годятся одни и те же патроны!
— Не знала, что у тебя есть оружие, Зебадия.
— Я это особо не рекламирую, разрешения у меня на него нет. Надо будет всем вам показать, где я его держу.
— А пригодится нам дамский пистолет? Стреляет иголками, точнее, мини-стрелами фирмы «Шкода». Дальность небольшая, но они либо отравленные, либо взрываются и разлетаются в стороны. Причем один магазин рассчитан на девяносто выстрелов.
— Дити, что я слышу? Ты кто у нас, мастерица заплечных дел?
— Отнюдь нет, сэр. Это мне купил папа — на черном рынке, — когда я стала работать ночами. Он сказал, что лучше он наймет мне адвокатов, чтобы меня оправдали — или хотя бы отпустили на поруки, — чем пойдет
