class="p1">
Ценность – это наивысшее количество власти, которое человек в состоянии усвоить, – человек, а не человечество! Человечество, несомненно, скорее средство, чем цель. Дело идет о типе: человечество – просто материал для опыта, колоссальный излишек неудавшегося, поле обломков.
714
Слова о ценности – это знамена, водруженные на том месте, где был открыт новый вид блаженства, новое чувство.
715
Точка зрения «ценности» – это точка зрения условий сохранения, условий подъема сложных образований с относительной продолжительностью жизни внутри процесса становления.
Нет никаких устойчивых конечных единиц, никаких атомов, никаких монад; и здесь «пребывающее» только вложено нами (из практических соображений, из соображений пользы и перспективы).
«Образования власти»: сфера властвующего или постоянно растет, или же под влиянием то благоприятных, то неблагоприятных обстоятельств (питания) периодически расширяется и сокращается.
«Ценность» есть, в сущности, точка зрения роста или понижения этих командующих центров (во всяком случае – это «множественности»; «единство» же совсем не встречается в процессе становления). Средства выражения, которыми располагает язык, непригодны для того, чтобы выразить «становление»: присущая нам неодолимая потребность в сохранении заставляет нас постоянно создавать более грубый мир пребывающего, «вещей» и т. д. Относительно мы вправе говорить об атомах и монадах; и несомненно, что мир мельчайших единиц есть самый прочный мир… Нет никакой воли, есть только пунктуации воли, которые постоянно увеличивают или теряют свою власть.
Заключительные замечания
Первую попытку связать свои основные философские воззрения в одно целое, в форме большого прозаического сочинения, мой брат, по всем вероятиям, предпринял еще в 1882 году. По крайней мере, в рукописях той эпохи мы находим целый ряд разнообразных планов, содержащих указания на это, как, например, следующий:
Грядущее
Пророчество
A. Самопреодоление морали.
B. Освобождение.
C. Середина и начало гибели.
D. Признаки полдня.
E. Добровольная смерть.
Впрочем, достаточно перечесть наброски в посмертных работах, помещенных в V томе этого издания; из них мы, к удивлению нашему, увидим, что одна из воспроизведенных там записей, относящаяся к зиме 1881/82 годов, содержит значительную часть мыслей, положенных в основание помещенной в этом томе «Воли к власти».
В особенности плодотворным затем оказалось в этом отношении лето 1884 года, когда возникли несколько больших планов, которые были разработаны немного подробнее. Один из этих планов гласит:
«Вечное возвращение»
Предсказание.
Большое предисловие. Новая просветительная эпоха. Старая имела характер, соответствующий демократическому стаду: уравнение всех. Новая желает указать путь властным натурам – поскольку им (как и государству) позволено все, что стадному существу не дозволяется.
Первый отдел. Новая правдивость. (Новое освещение вопроса об «истине и лжи» в живом.)
Второй отдел. По ту сторону добра и зла. (Новое освещение вопроса о «добре и зле».)
Третий отдел. Скрытые художники. (Новое освещение вопроса об образующих и преобразующих силах.)
Четвертый отдел. Самопреодоление человека. (Воспитание высших людей.)
Пятый отдел. Молот и великий полдень. (Учение о вечном возвращении как молот в руках самых могучих людей.)
В промежутке между приведенными планами в рукописях попадаются самые разнообразные планы для задуманной им колоссальной работы, но «Воля к власти» как заглавие мы находим впервые весной 1885 года, когда закончена была четвертая часть «Заратустры».
По окончании «По ту сторону добра и зла», летом 1886 года, впервые перед братом с ясностью обрисовывается весь план будущего произведения. Но об этом так подробно сказано во введении, что я могу ограничиться только ссылкой на него. Там же приведены соображения, по которым мы сочли нужным положить в основание распорядка этого издания план от 17 марта 1887 года, хотя имеются еще налицо планы и позднейшего времени. Упомянутый план от 17 марта 1887 года существует, впрочем, еще в двух позднейших обработках, из которых мы заимствовали очень полезные указания по отношению к распорядку работы. Из этих обработок можно усмотреть, что самый план оставался в силе до начала 1888 года.
Вторая обработка плана от 17 марта 1887 г.
(Лето 1887 г.)
Воля к власти
Опыт переоценки всех ценностей
Первая книга. Нигилизм (как вывод из бывших до сего времени в ходу высших ценностей).
Вторая книга. Критика существующих высших ценностей (уразумение того, что через них утверждало себя или отрицало).
Третья книга. Самопреодоление нигилизма (попытка сказать «да» всему тому, что до сих пор отрицалось).
Четвертая книга. Преодолеватели и преодоленные (предсказание).
Третья обработка
(Начало 1888 г.)
Первая книга:
1. Нигилизм, продуманный до самого конца.
2. Культура, цивилизация, двусмысленность «современного».
Вторая книга:
3. Происхождение идеала.
4. Критика христианского идеала.
5. Как добродетель достигает победы.
6. Стадная мораль.
Третья книга:
7. «Воля к истине».
8. Мораль как Цирцея философов.
9. Психология «Воли к власти» (удовольствие, воля, понятие и т. д.).
Четвертая книга:
10. «Вечное возвращение».
11. Великая политика.
12. Жизненные рецепты для нас.
План 17 марта 1887 года разрабатывался сначала в Ницце, а затем в Бадиа на Лаго-Маджоре. Оттуда мой брат переехал в Цюрих, главным образом ради имевшейся в этом городе библиотеки; но пребывание там, по-видимому, не оказалось столь плодотворным, как он того ожидал, ибо корректуры пятой книги «Веселой науки» и некоторые добавления к ней отнимали у него массу времени. Затем следовало со средины мая по 10 июня пребывание в Куре, давшее, как кажется, довольно обильные результаты. Собственно, он остановился там по необходимости, ввиду полученных из Энгадина известий, что там еще держится зимняя погода и на перевале выпал новый снег. При переезде из Кура в Сильс-Марию он остановился на некоторое время в долине Ленца и написал там введение к «Воле к власти». Но вскоре, когда он уже был в Энгадине, он должен был опять отложить свою работу в сторону и приняться за обработку «Генеалогии морали». Это, естественно, заняло почти все его рабочее время за лето 1887 года. Петеру Гасту, который просматривал корректуры, он в ответ на его восторженное письмо пишет по поводу двух первых рассуждений: «В общем вещь выходит недурна: по тону моих рассуждений Вы можете заметить, что я имею сказать кое-что большее, чем они пока содержат».
В промежутках между корректурами «Генеалогии», осенью 1887 года, он опять с большим усердием работал над своим главным произведением. Бесспорно, что он ощущал при этом потребность в огромном материале, а библиотека, которую он возил с собой, и те книги, которые сохранялись в Энгадине, далеко не могли удовлетворять его требованиям. Поэтому в начале сентября 1887 года он почти решил вместо Венеции отправиться в Германию, хотя это решение и стоило ему немалых усилий. Он пишет 15 сентября Петеру Гасту о доводах за и
