Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

Безусловно, это существенно укрепляло нашу позицию. Одно дело — психованный хозяин дома, готовый рисковать жизнью прохожих, могущих случайно попасть под напряжение, а совсем другое — неопасный, скорее предупредительный удар тока.

В общем, к допросу явившихся свидетелей я приступала в приподнятом настроении.

Для начала мы допросили дочь потерпевшей, госпожу Курову — дюжую бабищу лет сорока-пятидесяти, с пропитым лицом и хриплым голосом.

Но саму свидетельницу ничуть не смущали ни облезлые тряпки, в которые она была обряжена, ни мощный перегарный дух, разящий даже на расстоянии нескольких шагов.

Она рассказала, что выбежала из дому на крики, нашла зверски избитую мать, после чего вызвала милицию и скорую.

— А где в этот момент находилась потерпевшая? — коварно осведомилась я.

— Возле забора, — удивилась моему непониманию свидетель. — Она же с него упала!

— То есть она лежала возле забора в вашем дворе? — уточнила я.

— Да! — уверенно подтвердила госпожа Курова. — Она стонала и плакала…

— Понятно, — прервала я жалобные излияния. — То есть у нее уже была сломана нога?

Свидетель подтвердила и это, и я продолжила:

— Так что, потерпевшая упала во двор к соседу, который ее избил, а потом она со сломанной ногой перебралась обратно через забор, где вы ее и нашли?

Звучало это совершенно нелепо. Свидетель лишь молча открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать, но тут ей на помощь сама потерпевшая.

Она вскочила с места и закричала:

— Да какая разница, где я была? Главное, что этот… меня побил!

Выразилась она крайне нецензурно, что тоже не добавило ей очков. Приходя в официальное учреждение, а уж тем более в суд, будьте добры придерживаться приличий! Жаль, но в пылу спора об этом многие забывают.

Судья осадил потерпевшую и посулил привлечь ее к административной ответственности, если она не угомонится, и госпоже Вариной пришлось замолчать.

Затем мы допросили свидетелей с нашей стороны: госпожу Нарлину Парвассон и госпожу Лидию Норову.

Надо сказать, что я ни минуты не пожалела, что так добивалась их приглашения в заседание.

Соседи оказались весьма ценными свидетелями, поведав в подробностях, каковы отношения между подсудимым и потерпевшей, а также заверив, что тем утром собственными глазами видели все происходящее.

По словам госпожи Норовой, она что-то делала в огороде, а потому имела редкую возможность наблюдать бдение потерпевшей на заборе и последующее падение. Свидетель уверенно рассказала, что соседка упала не во двор господин Щеглова, а в собственный огород, и что сам подсудимый вообще не выходил из дому в это время. Кроме того, она поклялась, что собака господина Щеглова была привязана к будке, так что никак не могла искусать склочницу.

Госпожа Нарлина Парвассон, гномка преклонных лет, также подтвердила, что подсудимый во время происшествия во двор вообще не выходил.

— Вы тоже что-то делали в огороде в ноябре? — саркастически поинтересовался прокурор.

— Нет, — с достоинством ответила свидетель, — Я выглядывала из окна!

— Зачем? — продолжал допытываться представитель обвинения.

Свидетель пояснила воинственно:

— Мое окно — на кого хочу, на того и смотрю. Что ж я, когда заметила на заборе эту нахалку, — она кивнула в сторону потерпевшей, — Должна была отвернуться и делать вид, что ничего не заметила?

От возмущения лицо почтенной гномки налилось багровым румянцем. Она приподнялась на цыпочки и расправила плечи, явно готовая отстаивать свою правоту.

Судья спрятал улыбку и велел прокурору задавать следующий вопрос.

Тот продолжал, но свидетель стояла на своем: никакого избиения не было и точка, притом госпожа Норова и госпожа Нарлина Парвассон описывали все происходящее очень точно, припоминая все детали.

Удивительно, сколько всего может вспомнить очевидец, если очень того желает!

По правде говоря, я не сомневалась, что свидетели несколько кривили душой, уж очень слаженно они давали показания. Однако уличать их в этом было бы глупо, а потому я полностью включилась в процесс допроса, стараясь выжать из него по максимуму.

Из заключений экспертиз и показаний свидетелей вытекало, что телесных повреждений ни посредством тока, ни лично подсудимый потерпевшей не наносил.

Да, его действия нельзя назвать законными, но и квалифицировать их как преступление затруднительно, раз уж напряжение было недостаточным для причинения вреда.

В принципе, опосредованная связь между ударом тока и падением с забора (а, следовательно, и переломом) имелась, однако уж очень все это было хлипко и ненадежно. Другое дело, если бы мой подзащитный собственноручно столкнул соседку с забора, а так обвинению весьма затруднительно доказать, что подсудимый знал или мог знать о том, что от удара тока потерпевшая упадет с забора и непременно поломает ногу.

Понимая это, представитель прокуратуры все больше хмурился и срывал злость на ни в чем не повинных свидетелях. Но не на тех напал — на беспомощных бабуль не стоит рычать, а то покусают в ответ.

Да еще я подливала масла в огонь, акцентируя внимание суда на том, что потерпевшая сама полезла на забор, и не вина моего клиента, что она неудачно упала.

Судья Ярешин все больше принимал мою сторону, уж больно много противоречий накопилось.

В итоге он прекратил уголовное дело по причине отсутствия в действиях подсудимого состава преступления, чего, собственно, я и добивалась.

Клиент был совершенно счастлив, пожимал руки свидетельницам и истово благодарил за помощь меня, даже выплатил приличную премию.

Судья Ярешин, проходя мимо, тихонько мне подмигнул, от чего я несколько растерянно улыбнулась и задумалась, нет ли у него самого склочных соседей?

Так или иначе, итог дела порадовал всех, кроме разве что потерпевшей и еще прокурора, да и тот, как мне показалось, спорил больше из принципа, чем из сочувствия бабуле.

Я попрощалась с клиентом, вышла на улицу и остановилась, чтобы отдышаться и усмирить бушующий в крови адреналин.

На этот день было назначено еще одно мероприятие, также связанное с работой, притом потяжелее судебного заседания. Речь о корпоративном торжестве по случаю празднования Дня адвоката. Сам праздник лишь послезавтра, однако по традиции торжество происходит вечером в пятницу.

По правде говоря, обычно я стараюсь всячески уклониться от таких банкетов, но на этот раз увильнуть не удалось. Моя начальница Альбина чуть ли не силком потащила меня с собой, и теперь мне предстояло за следующие два часа успеть переодеться, сделать прическу и привести себя в порядок. И все это, по сути, ради банальной пьянки с коллегами.