Но Дороти сразу узнала Алекса — вон он поднимается с вороха соломы! Узнает ли он ее?
Со скрежетом закрылась дверь в каземат.
Капитан Фицпатрик тоже поднялся со скамьи. Скамья стояла у стола, на нем были кувшин и глиняная чашка.
В удивлении обернулись к Дороти второй штурман, помощник капитана и артиллерист — всех их Дороти отлично знала, несколько недель они встречались почти каждый день.
— Здравствуйте, — сказала Дороти бодрым голосом, и даже для нее самой голос прозвучал фальшиво. Ей пришлось откашляться и повторить приветствие.
— Дороти! — Капитан Фицпатрик не скрывал удивления. — Вас-то за что сюда бросили? Неужели вы обожгли хозяйку утюгом, когда гладили ее туалеты?
Дороти не поняла, шутит ли худой и еще более исхудавший в темнице капитан «Глории».
Но смех его помощников развеял ее сомнения.
Алекс не смеялся. Он приблизился к Дороти.
— Я испуган, — произнес он, вглядываясь в ее лицо. — Что случилось? Почему ты наказана?
— Я не просто наказана, — сказала Дороти, — меня казнят вместе с вами.
— Полковник Блекберри? — спросил капитан. — Это его интриги? А почему вас не защитит Регина Уиттли?
— Когда она меня защищала?
— Вы правы, — вздохнул Фицпатрик.
И Дороти поняла, что офицеры в эти дни немало обсуждали события недавних месяцев — судьба была к ним жестока и намеревалась нанести им последний удар.
— Расскажите, как он до вас добрался, Дороти? — попросил капитан.
Дороти начала рассказывать. Перед тем как довести рассказ до последних минут, она прервала его и попросила напиться. К счастью, в кувшине осталось немного воды. Ей не хотелось открывать свою тайну — говорить о том, что в Рангуне скрываются лазутчики из Лигонского королевства. Ей не хотелось говорить, что она знает, кто стрелял в полковника.
Поэтому Дороти ограничилась тем, что поведала о выстреле «откуда-то».
— Да, это замечательный предлог расправиться с тобой, — сказал сокрушенно Алекс.
О, как он побледнел и исхудал за эти дни!
— Боюсь, что ваша судьба была предрешена раньше. И если бы не мистер Пимпкин, который вас вчера защитил, то вы разделили бы нашу судьбу еще раньше…
— Что об этом говорить! — вздохнула Дороти. — Он же не раз пытался меня убить… И даже посылал своих подручных…
«Потом расскажу о смерти плотника, — подумала она. — Успею…» И вдруг поняла, что не успеет. Что никогда уже ничего не расскажет милому капитану Фицпатрику или курносому рыжему шотландцу — артиллерийскому офицеру.
— А опасная ли у полковника рана? — с надеждой спросил артиллерийский офицер. — Выживет ли он?
— Боюсь, что рана не опасная, в руку.
— Как жаль, — произнес артиллерист.
— Откуда же стреляли? — спросил помощник капитана.
— Как я понимаю, снаружи, с большого дерева за стеной фактории.
— Жаль, что это был не я, — сказал Алекс. — Я бы не промахнулся.
— Молодые люди, — остановил своих товарищей по несчастью капитан Фицпатрик. — Вам представляется, что если со сцены уйдет один, самый очевидный злодей, то наступят славные времена и восторжествует справедливость. О, какое это заблуждение! Подумайте, главный ли человек в этой интриге полковник Блекберри? Я сам отвечу: отнюдь не главный. Его используют супруги Уиттли. Я в этом убежден. Джулиану Уиттли надо доказать Компании, что в возможном провале похода он не виновен. Его жене требуется доказать, что ее поведение во время плавания было безупречным, а приключения ужасными! И конечно же, полковнику Блекберри важно доказать, что он вел себя безукоризненно, как настоящий лев, а не отсиживался во время боя где-то ниже лазарета.
Слушатели кивали, соглашаясь с Фицпатриком. И хоть его речь предназначалась скорее для Дороти, она поняла, что Фицпатрик повторял эту речь не единожды и что она выражает общее мнение всех узников.
— К сожалению, — продолжал Фицпатрик, — вы, Дороти, тоже плохой свидетель. И конечно же, Регина вас боится. Она понимает, что ваш рассказ о жизни в бирманской семье — неправда. Потому что вы согласились с ее лживыми утверждениями о буре в море и гибели всех остальных пассажиров шлюпки. Она лжет, а вы соглашаетесь с ложью! Зачем? Вы для нее смертельно опасны. И я почти уверен, хотя, может быть, вам горько это сознавать, что именно миссис Уиттли стоит за вашим арестом и решением полковника вас казнить. Теперь даже Пимпкин вряд ли вас спасет — налицо таинственный выстрел вашего сообщника…
— Сколько времени? — спросила Дороти, сделав вид, что не расслышала последнего слова капитана.
— Одиннадцатый час.
— Они хотят казнить нас перед обедом, чтобы потом с чистым сердцем усесться за стол.
— Два часа? Осталось два часа? — вдруг испугался артиллерийский офицер. Конечно же, его зовут Генри. Генри-артиллерист.
Капитан Фицпатрик опустился за стол. Он склонил поседевшую за последние недели голову и глядел на крышку стола, словно ждал от нее ответа…
— Нет, — сказал артиллерист, — что-то должно произойти…
Дороти взяла Алекса за руку. Рука его была прохладной и сухой. Это хорошо. Это так приятно… Его пальцы сжались, обнимая пальцы девушки. Дороти легонько потянула Алекса в сторону. К счастью, камера была низкой, но обширной. Видно, ее не всегда использовали как тюрьму, порой — как склад для ценных товаров.
Дороти отвела Алекса в угол, где было свалено слежавшееся сено.
— Вы здесь спите? — спросила она.
— Вы угадали.
Дороти села на сено.
Страх, недавно охвативший ее при виде смертельно испуганного артиллериста, куда-то исчез. Спрятался. Он, конечно, вылезет, когда за ними придут, но давайте сейчас вообразим, что нас всего-навсего посадили в тюрьму.
— Давай просто думать, — прошептала она Алексу, — что нас посадили в тюрьму и забыли о нас. И нам даже повезло, что мы оказались в одной камере. Так что, если все отвернутся, ты можешь меня поцеловать.
— Что ты говоришь…
— Тебе не нравятся мои слова?
— Подумай, Дороти, зачем мы будем притворяться… Мне уже не так страшно умереть самому, но мысль о том, что и ты попала в эту ловушку, совершенно невыносима!
— Алекс, — сказала тогда Дороти, — я давно собиралась тебя спросить: как ты ко мне относишься?
— Я люблю тебя, — сразу ответил Алекс. — Я любил тебя все эти недели, пока не знал, что с тобой, где ты, жива ли ты! Я молил Господа, чтобы он забрал мою жизнь и оставил тебя на земле. И знаешь, когда меня приговорили к смерти, я счел это ответом судьбы на мои молитвы. Да, значит, Небо согласилось оставить тебя в живых…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
