Я предстал перед командиром, когда отряд был почти полностью сформирован. Здесь были участники боев с гитлеровцами и белофиннами, имевшие разные специальности, столь необходимые теперь в тылу врага. Добрую половину отряда составляли спортсмены – мастера спорта, перворазрядники. Народ в отряде подобрался бывалый и боевой. Поэтому и получил отряд такое грозное и такое обязывающее название.
Мне исполнилось только 16 лет, и успел я окончить всего лишь семь классов. В отряд меня, разумеется, взяли не сразу: мальчишка, да и только. Но вскоре командованию стало известно, что, рано осиротев, я успел поработать в леспромхозе, продавцом в гастрономе. Несколько недель рыл окопы под Москвой. И везде отзывались хорошо.
– Надо взять Колю в отряд, – сказал решающее слово начальник разведки отряда, бывалый охотник Василий Хартулари. – Еще какой боец из него выйдет! Видите, как просится парень в отряд, как рвется в бой, – убеждал он командира.
И меня приняли в отряд. В десятках боевых операций я участвовал, но особенно памятным был бой с гитлеровцами у деревни Половинники в Россонском районе.
Это произошло 4 июля 1942 года. Накануне разведка сообщила: специальный отряд гитлеровцев – примерно сто солдат и офицеров – заночевал в деревне Половинники. С вечера подвыпивший офицер стал бахвалиться, что завтра, мол, они расправятся с «лесными бандитами». Разведчики сообщили также о том, как вооружены фашисты: пулеметы, автоматы и минометы.
– Отряд вдвое больше нашего и вооружен отлично, – выругался капитан Неклюдов. Помолчал, а затем добавил: – Что ж, будем принимать «гостей».
Встречу карателям «назначили» у Сивошинского моста. Вместе с бойцами притаился в засаде и я. Ждали час, второй. Фашисты все не показывались, я стал оглядываться по сторонам.
Стоял погожий летний день. Воздух заполнен беззаботным птичьим разноголосьем. Шурша листвой, по верхушкам деревьев изредка пробегал слабый ветерок.
– Что, заждался «гостей», Коля? – спросил командир. – Не горюй, никуда они не денутся. – И напомнил: – Стрелять только после взрыва моста.
И вот показался отряд карателей. Он все ближе и ближе. Уже различимы сытые, самодовольные загорелые лица. У многих закатаны рукава. В конце колонны – несколько подвод. На первой – тучный солдат наигрывает какой-то мотивчик на губной гармошке. А вот там двое офицеров с серебристыми погонами о чем-то разговаривают между собой.
Едва голова колонны вступила на мост, сильный взрыв потряс все вокруг, и сразу же на карателей обрушился град пуль.
Я видел, как взметнул руками очкастый гитлеровец, все стрелял и стрелял…
«Скоро мы вам поиграем! Скоро вы услышите настоящую музыку!» – охватило меня волнение.
Едва голова колонны вступила на мост, сильный взрыв потряс все вокруг, и сразу же на карателей обрушился град пуль. Я видел, как взметнул руками очкастый гитлеровец, все стрелял и стрелял…
Засада была для гитлеровцев полной неожиданностью. Те из них, кто остался в живых, не принимая боя, пытались спастись бегством, но это удалось не многим.
Богатые трофеи захватили народные мстители: автоматы, пулеметы, штабные документы.
Построив отряд, капитан Неклюдов поздравил бойцов с победой, объявил благодарность отличившимся и тут же спросил:
– А знаете, кого мы разгромили? Особый карательный отряд, сформированный гитлеровцами из спортсменов. Они прошли специальную подготовку для борьбы с патриотами оккупированных фашистами стран. – Подняв трофейные документы, Неклюдов продолжал: – Вот тут говорится, что они были во Франции, Чехославакии, Польше. Почти все имеют награды, Железные кресты, да еще с дубовыми листьями…
– Ну что же, мы их тоже наградили последними крестами – березовыми, – вставил свое слово начальник разведки Василий Хартулари. – Не топтать им больше нашей земли.
Октябрьской ночью под прикрытием темноты отряд, разделившись на несколько групп, приблизился к мосту и занял заранее намеченные позиции. Теперь нужно было подползти к часовым и снять их. Но тут вдали послышался шум приближающегося поезда. Он шел в сторону Себежа. И командир неожиданно изменил план операции.
Бойцы были довольны. Ликовал и я, получив благодарность за отличные действия в бою.
Когда было решено взорвать железнодорожный мост у станции Себеж, я, уже опытный партизан, был одним из добровольцев, вызвавшихся принять участие в дерзкой операции: мост охраняла большая группа гитлеровцев, а неподалеку, всего в нескольких сотнях метров, в поселке располагался крупный гарнизон противника.
Октябрьской ночью под прикрытием темноты отряд, разделившись на несколько групп, приблизился к мосту и занял заранее намеченные позиции. Теперь нужно было подползти к часовым и снять их. Но тут вдали послышался шум приближающегося поезда. Он шел в сторону Себежа. И командир неожиданно изменил план операции.
Под прикрытием товарняка бойцы незаметно подкрались к охране и без единого выстрела расправились с ней. Мы вместе с Евгением Ивановым, Александром Прокофьевым и Николаем Ивановым быстро скользнули под мост, ловкими натренированными движениями заложили заряд. И вот по команде Неклюдова я поджег бикфордов шнур.
Теперь нужно было спешить. Когда партизаны отошли метров на триста, мощный взрыв расколол ночную тишину.
Железная дорога вышла из строя на целую неделю. В ответ на сообщение об этой операции Центр прислал телеграмму с благодарностью. Группа партизан была удостоена наград, в том числе и мне вручили медаль «За боевые заслуги».
Немецкий приспешник расстреливал меня в грудь
Музалев Владимир Федорович, 1931 г. р
Родился я 22 сентября 1931 года в п. Георгиевском Хомутовского района Курской области в семье колхозника. С ноября 1942 года по март 1943 года вместе с отцом находился в партизанском отряде им. Ф. Дзержинского Второй партизанской бригады. После войны окончил школу, Воронежский зооветеринарный институт, проработал более сорока лет ветеринаром.
Осенью 1941 года Хомутовский район Курской области оказался в зоне оккупации немецких войск. Наши солдаты вынуждены были отступать, часто шли ночами и выходили с тяжелыми боями из окружения. Так в октябре месяце через хомутовские села с тяжелыми боями выходили войска 13-й армии Брянского фронта. Тяжелые бои с фашистами проходили в селе Калиновка и Хомутовка, где погибло много красноармейцев, а раненые оставались на излечении у местного населения. Мальчишки ходили по полям, собирали винтовки, патроны, гранаты, прятали их в кустах или в водоемы – копоня, где до войны колхозники замачивали пеньку. Я собрал 10 винтовок. Зимой 1941 года повсеместно создавались партизанские отряды. Бойцы Красной армии, выздоровевшие солдаты вступали в партизанские отряды. Вот и юные селяне достали свои военные запасы, очистили их от ила, ржавчины и передали партизанам.
