мной, а?
— Спокойной ночи, Ая. Конец связи. Тетя Хильда, я тебе этого ответа не заказывала, — сказала я самым негодующим тоном, на какой была способна.
— Конечно, не заказывала, Дити. Ты так не сказала бы, я знаю.
— Так откуда он взялся?
— Сознаюсь в содеянном, Дитинька. Помнишь, пару дней назад мы с тобой работали и ты ненадолго отлучилась. Ну, вот я это и записала. Хочешь, сотрем?
Негодование мне плохо удается. Я хихикнула:
— Не-а. Хорошо бы Зебадия оказался рядом, когда эта фразочка выскочит в следующий раз. И вообще пора нашим мужчинам просыпаться.
— Им нужен отдых, милая.
— Знаю. Но мне хочется проверить эту новую программу.
— Какая она у тебя была сложная!
— С голоса часто получается сложно. Я больше люблю работать на бумаге. Компьютер не делает скидок. Одна маленькая ошибка может привести к чему угодно, вплоть до катастрофы. А в этой программе есть такие вещи, с которыми я пока что ни разу не сталкивалась. Я ведь по-настоящему не понимаю, что делает папа. Неевклидова n-мерная геометрия выше моего понимания.
— Моего тем более.
— Вот мне и не терпится.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Я тебе не показывала наши микрорации?
— Мне Джейкоб дал.
— У нас их по одной на каждого. Они крошечные, но очень большого радиуса действия. Энергии потребляют меньше, чем карманный калькулятор, а вес — не больше двухсот граммов. Я имею в виду массу, конечно: весят-то они здесь гораздо меньше. И вот сегодня мне пришло в голову, как их можно еще использовать. Ая может работать на их частоте.
— Замечательно. И что же?
— Этой машиной можно управлять дистанционно.
— Но Дити, зачем это нужно?
Я призналась, что не знаю.
— Но ведь Аю можно предварительно запрограммировать на все, что угодно. Например, мы могли бы выйти наружу и приказать Ае по рации выполнить последовательно две программы: «ДОМОЙ» и «НАЗАД». Представляешь, какая у Зебадии будет физиономия, когда он проснется от света прямо в глаза — потому что его машина вдруг пропала, — и что он скажет через два часа, когда она вдруг опять появится откуда ни возьмись.
— Дити, поди встань в угол, как ты только могла придумать такую неостроумную шутку! — Неожиданно тетя Хильда задумалась. — А почему через два часа? Я думала, Ая может переместиться куда угодно совсем без затраты времени.
— Смотря какие у тебя исходные постулаты, принцесса Тувия. Мы добирались сюда примерно два часа, потому что копались. Ае придется повторить наш маршрут в обратном направлении, потому что она не знает никакого другого маршрута. Хотя постой! — запнулась я вдруг. — Пожалуй, это будет уже четыре часа? Нет, векторы ведь взаимно противоположны, они обратятся в нуль… Но тогда что же, получается, все произойдет мгновенно, мы даже не заметим, что машина исчезала? Или заметим? Тетя Хильда, я не знаю! Ой, ну где же мужчины, что они все дрыхнут! — Вдруг мир покачнулся, и я обомлела от испуга.
— Я уже не дрыхну, — объявил папа: его голова и руки появились в дверном проеме. — О чем это вы тут дискутируете? — На тетю Хильду он посмотрел со сладострастием: — Приходи ко мне, детка, получишь конфетку!
— Пошел прочь, старый волк!
— Хильда, любовь моя, я, пожалуй, продам тебя в Рио и на эти деньги буду жить до конца дней: ты дорогая штучка.
— Я очень дорогая штучка, милый волк. Мне нужно всего-навсего все, что у мужчины есть, до последнего цента, и чтобы меня холили и лелеяли. А в наследство — па-арядочное состояние.
— Постараюсь умереть с па-арядочным банковским счетом, радость моя.
— Какое там: мы с тобой оба уже умерли, наши счета полетели в тартарары, мне не во что завернуться — а я счастлива, как не знаю кто. Лезь сюда, только осторожно, не забудь про радар, и поцелуй меня, волк. Можно даже без конфетки.
— Папа, — спросила я, — Зебадия спит?
— Только что проснулся.
Я сказала несколько слов Ае, потом опять обратилась к папе:
— Крикни Зебадии, что радар отключен, ладно? Можно встать в полный рост, уши не сварятся.
— Ладно. — Папа наклонился и объявил: — Зеб, на горизонте чисто, ее муж ушел.
— Иду! — откликнулся Зебадия. — Скажи Дити, пусть нажарит мяса. — Мой милый появился перепоясанный мечом, со сковородкой из-под оладий в одной руке и простынями в другой. — Ну, что? Готово мясо? — спросил он, потом поцеловал меня.
— Не совсем, сэр, — ответила я. — Сперва пойди подстрели тоута. Или обойдешься бутербродами с арахисовым маслом?
— Не говори неприличностей. Тоута, говоришь?
— Ну да. Тут же Барсум.
— Барсум, да не тоут.
— Если это каламбур, то его и съешь на ужин. С маслом.
— С маслом ни за что. Лучше зашью себе роут.
— Не надо, — сказал папа. — С зашитым роутом трудно есть. И даже разговаривать.
— Если вы трое перестанете говорить гадости, — благонравно сказала тетя Хильда, — то, может быть, я найду что вам пожарить или потушить.
— Я тебе помогу, — отозвалась я, — только можно сначала мы проверим в действии мою программу? Я горю от нетерпения.
— Конечно, Дити. Я и говорю: потушить.
— А ты еще требовала, чтобы мы не каламбурили, — укоризненно сказал папа.
— Какую программу? — встрепенулся Зебадия.
Я рассказала о программе «Назад».
— По-моему, я сделала все точно. Но давайте проверим, это очень просто. Отведи машину на сто метров. Если моя программа работает, то все в порядке. Если нет, то никто ничего не теряет, разве что тебе с папой придется поднатаскать меня по теории вашего искривителя, прежде чем я опять сяду программировать.
— Я не хотел бы отводить машину, Дити, я дрожу над каждым эргом, пока не буду знать, где и когда Аю можно будет заправить. Впрочем… Джейк, какое у тебя минимальное смещение?
— Десять километров. Пространственные кванты для смещения не подходят: слишком мелкие. Но шкала быстро укрупняется — она логарифмическая. Это мелкий масштаб. Средний масштаб — световые годы.
— А крупный тогда что же?
— Гравитационное излучение по отношению ко времени. Этим мы пользоваться не будем.
— Почему, Джейкоб? — спросила тетя Хильда.
— Я боюсь, дорогая, — смущенно сказал папа. — Существуют три основные теории распространения гравитационных волн. На тот момент, когда я конструировал эту аппаратуру, считалось, что одна из этих теорий доказана. А потом другие физики сообщили, что им не удалось воспроизвести результаты. Пришлось мне заблокировать крупный масштаб. — Папа удрученно улыбнулся. — Знаю, что ружье заряжено, а что будет, когда оно выстрелит, — не знаю. Ну, вот я и поставил его на предохранитель.
— Разумно, — согласился мой муж. — Играть в русскую рулетку как-то не хочется. Джейк, ты хотя бы представляешь себе, какие именно
