В принципе всё верно: автопром надо развивать и, причём немедленно – не дожидаясь второго пришествия Маркса и Мировой пролетарской революции, которых с таким уровнем моторизации народного хозяйства и вооружённых сил – можно и не дождаться.
Ну, а дальше Осинский, не знаю как его по имени-батюшке – со всем пылом не растраченной по самодержавным тюрьмам да ссылкам энергии, напустился не на своих собратьев в Кремле – впуливающих гигантские средства на поддержку мирового коммунистического движения, вместо развития автомобильной промышленности – а, на…
На нашего Кузьку Домовёнка, на его деревянную «Мотыгу» и, на лиц – потакающих его кондово-сермяжной автомобильной самодеятельности!
Автор, призывал не мяться дурью, не смешить своей убогостью весь цивилизованный мир – а брать пример с Генри Форда, хвалебно отзывались о американской технике и о производстве в целом.
Вдоволь поизгалявшись над ульяновским деревенским автопромом, в самом конце статьи Осинский заключает:
«Совершенно ясно, что подобного рода «массовым производством» отнюдь не стоит заниматься. Это – чистейшая кустарщина и ничего более. Эти так называемые «мототелеги», при лозунгах индустриализации страны и рационализации промышленности – производить просто позорно. И надо строго спросить у этого юного, не по годам ретивого дельца и его покровителей на всех уровнях: а где при общем недостатке они берут металл для своих варварских экипажей?».
В ответ на статью Осинского, в редакцию «Правды» из разных концов Советского Союза хлынул поток писем от рабочих, крестьян, красноармейцев, служащих и специалистов. Надо отдать должное – в некоторых письмах опубликованных там же – виден практический подход, зачастую подкреплённый цифровыми расчетами, например:
«Машина крестьянского типа должна быть очень прочна, до крайности упрощена в своей конструкции и управлении, дешева и рентабельна (выгодна). При этих условиях на мототелегу ульяновских товарищей (т. е. на легкий грузовичок), хоть завтра открывайте в СССР миллиардный заем – вкладчиков будет больше, чем можно себе сегодня вообразить. А вот любой американский автомобиль – будет нашему сельчанину не по карману, как единоличнику – так и члену коммун или товариществ».
Однако, значительно больше было других:
«Товарищ Осинский! Вы правильно затронули одну из самых старых ран – старых, как само крестьянство, больную, никогда незаживающую рану. Сколько горя и муки испытываем мы, ответственные работники и специалисты – агрономы, врачи, техники – больше находящиеся в дороге, чем на работе – от нашего бездорожья и нашей истиннорусской телеги? Теперь же какие-то неграмотные прохвосты – навязывают нам, то же самое, только с моторчиком.
Долой!
Вы были вполне правы, называя мототелегу ульяновских самоучек-кустарей – варварским экипажем. Иначе и нельзя назвать этот экипаж езды и пытки.
Даёшь американский автомобиль!».
«При автомобилизации по американскому образцу, возможно было бы еще больше приблизить к населению госаппарат и осуществлять контроль и руководство над низовыми организациями, учреждениями и отдельными работниками. Притом, контроль не бумажный – а реальный, непосредственно на месте. Деревня еще спит и, при старых – хотя и слегка обновлённых тележных средствах передвижения, будет еще долго спать».
«На вопрос, являются ли наши дороги препятствием для введения автомобилей получается общий ответ: "Нет". Громадное большинство считает, что с появлением автомобиля необходимость заставит чинить дороги и держать их в проезжем состоянии. Повсеместное внедрение мототелеги «Ульяновского завода», убеждает некоторых руководящих товарищей, что и с этими дорогами они обойдутся.
Но ведь бездорожье является препятствием не только для автомобиля!
Оно (бездорожье) препятствует, замедляет движение абсолютно всего нашего культурного и экономического строительства. По хорошей дороге скорее побежит культура в деревню. Поэтому я за то, чтобы запретить производство мототелеги и скорее строить заводы по образцу американского «Форда»».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тут же, как будто по заблаговременному сговору, было опубликовано несколько угарных фельетонов про ульяновские «уазики», пара серьёзных статей от знатоков – типа неведомого мне инженера Шеймана и, наконец заговорил главный калибр – Георгий Пятаков, Евгений Преображенский и…
Лев Давыдович Троцкий!
Интересно, что эту троицу объединяет?
Из тех же советских газет – медициной нерекомендуемых к употреблению перед приёмом пищи, я узнал что последний – недавно назначен Председателем «Главного концессионного комитета при Совете Народных Комиссаров СССР» (Главконцесск, Главконцеском, Главконцесском) – ведомством, занимающимся предоставлением иностранцам концессий – для экономической деятельности на территории СССР. Первые же двое – его заместители в этой конторе.
Видимо, готовится какая-то сделка с фирмой «Ford Motor Company», возможно уже та самая – об строительстве «Нижегородского (Горьковского) автомобильного завода» и мы с Домовёнком, представляем для них какую-то угрозу.
Мда… Иметь таких могущественных врагов – это уже слишком!
Я не против Генри Форда, наоборот – восхищаюсь и вдохновляюсь им в своих прогрессорских делах. И против его «Ford Model AA» – ничего против не имею, это очень хорошее учебное пособие для создания собственного автопрома.
Однако, не могу понять – чем наша мототелега может помешать строительству Горьковского завода и выпуску на нём реплик форда под пролетарским брендом «ГАЗ-АА»?
Ведь, это – вообще разные классы: «УАЗ-404» можно сравнить скорее с трёхколёсным мотороллером «Муравей», чем с «Газелью»…
Какой-то, ничем не объяснимый абсурд!
Попала комиссарам «шлея под шинель» – иначе никак не скажешь.
* * *
В Нижнем в этот раз пробыл сравнительно недолго.
Пообщался со своим литературным агентом – Верой Ивановной Головановой, по вопросам издательств фантастики Артура Сталка, стихов покойного Марка Бернеса – из не так давно «случайно» обнаруженной тетрадочки и, новых песен ульяновского поэта Юры Шатунова.
Удовлетворённый количеством поступающей на один из моих счётов авторских гонораров, встретился с Ксавером и, ещё больше удовлетворился было… Ксавер, последовав моему совету и скупив за бесценок большое число облигации обязательных и добровольных государственных займов у своих простоватых коллег-нэпманов, в первом полугодии 1925 года – слил их государству с прямо-таки фантастической маржой в тридцать шесть процентов, сказочно при этом наварившись.
Мне с этого навара досталось всего лишь пять лямов «налом» – моя обусловленная первоначальным договором доля… Но навряд ли, этот пройдоха заработал всего двадцать миллионов на этой афере.
Однако, пойди теперь – проверь!
Так или иначе, я был на него не в обиде.
Однако, глядя с некоторой долей неприязни на лоснящееся от довольство лицо партнёра, вспомнил, что не так уж далёк тот день – когда НЭПу карачун и, всё моё правдами и неправдами созданное богатства – развеется как бриллиантовый дым…
И скис, как поставленная на солнечный подоконник крынка молока.
Немного повеселел общаясь со своими комсомольцами из Нижегородского Исполкома РКСМ – заразившись их безудержным оптимизмом свойственным молодости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но под вечер немного озадачила Елизавета:
– Ты не против, если мы проведём выпускной вечер в «Стойле Пегаса»?
Не сумев скрыть удивления, я в усиленном режиме зашевелил извилинами – соображая каких напастей, следует ожидать от этого головняка:
– Вот, как? Что за блажь и кому такое пришло в голову?
Капризно поджав губки:
– Ты же сам сказал: такое мероприятие надо провести так, чтобы на всю жизнь запомнилось…
