Гарош сделал себе пометку.
— Верно. Боюсь, список получится не из коротких.
— Да. Хотя гораздо короче, чем три густо заселенные планеты, с чего мы начали. — Поколебавшись, Майлз нехотя добавил: — Не знаю, известно ли было моему брату, лорду Марку — моему клону, — об этой штуке или нет. Полагаю, это необходимо проверить.
Гарош встретился взглядом с Майлзом, лицо его застыло.
— Не думаете ли вы…
— Физически невозможно, — заверил Майлз. — Марк последние шесть месяцев безвылазно сидит на Колонии Бета. Каждый день был на занятиях, с начала семестра. — «Надеюсь». — Его местонахождение легко проверить.
— Хм. — Гарош нехотя оставил тему.
— А вы сами помните что-нибудь из того периода?
— Я был тогда уже заместителем начальника Департамента внутренних дел. Как раз перед повышением. Я хорошо помню ажиотаж с этими комаррцами в Форбарр-Султане. Дело, из-за которого наш департамент обратил на них внимание, касалось антиправительственной группировки в провинции Форсмита, которую подозревали в контрабанде запрещенным оружием.
— А! Ну, я надеюсь, ваши чудо-мальчики помогут уточнить, — кивнул Майлз. — Кто бы это ни сделал, он недавно имел доступ к внутренним системам СБ, кроме того, у него отличные мозги и крепкие нервы. Малый список будет состоять из людей, числящихся в обоих списках.
— Почему вы решили, что это только один человек?
— О! — Майлз сник. — Верно. Вы правы.
Гарош, напомнил себе Майлз, обладает в такого рода вещах определенным опытом.
— Не то чтобы я не хотел, чтобы это было так, — признался Гарош. — Я сам предпочел бы иметь дело с одним человеком, чем с целым заговором.
— М-м-м. Но, один ли это человек, или целая группа, мотив по-прежнему остается непонятным. Почему я? Почему козлом отпущения выбрали меня? Кто-то ненавидит лично меня, или это случайность? Просто я оказался единственным офицером Службы безопасности, уволенным в нужное время?
— Если мне будет позволено вас просветить, милорд, то искать мотивы в такого рода делах — вещь скользкая. Уж очень заумно. Я всегда двигался значительно быстрее, основываясь на голых фактах. О мотивах можно теоретизировать потом, за победной кружкой пива. Когда знаешь кто, узнаешь и почему. Впрочем, это смотря какой философии ты придерживаешься.
— Верно, за этим может и не стоять ничего личного. Как только преступление было обнаружено… как преступление… этот, этот… полагаю, что назвать его убийцей нельзя.
Гарош невесело усмехнулся:
— Для начала, у нас нет трупа.
Иллиан, несмотря на некоторую рассеянность, едва ли походил на зомби. Но Майлз хорошо помнил его хриплый голос, молящий о быстрой смерти…
— Убийце, — продолжил он, — просто до зарезу нужен был козел отпущения, чтобы не попасть под прицел самому. Потому что это дело может быть закрыто только после успешного завершения. А не «отложено до получения новых данных», пока не зарастет пылью и о нем забудут. Он знал, что Служба безопасности это так не оставит.
— Вы чертовски правы, — прорычал Гарош.
— Это дерьмо внизу было подготовлено очень тщательно. Подготовлено так, чтобы его неизбежно нашли. Слишком много записей во многих местах было сделано, чтобы не упустить след. Все, что я сделал, — Майлз заговорил медленнее, — это изменил график.
— Три дня, — криво улыбнулся Гарош. — Вы перетряхнули всю Службу безопасности всего лишь за три дня.
— Не всю, только штаб-квартиру. И не за три дня, а скорее за четыре. И все же… кто-то должен сейчас здорово дергаться. Я надеюсь. Если они собирались зацепить отставного лейтенанта Форкосигана, то вместо него получили лорда Аудитора Форкосигана. Это все равно что закинуть удочку на форель, а выудить акулу. Да, все-таки я спустился вниз как раз вовремя. Окажись в его распоряжении столько времени, сколько он ожидал, наш убийца мог запросто изъять свою наживку из хранилища и попробовать предпринять что-нибудь другое. Боже, как бы мне хотелось это знать.
«Кто из работающих здесь так меня ненавидит?» Мог ли лейтенант Форберг каким-то образом узнать, кто такой на самом деле адмирал Нейсмит? Но Форберг не настолько безумен, чтобы убивать Иллиана ради того, чтобы посчитаться с Майлзом. «Нет, однозначно, не главная цель». Нет-нет. Альтернатива слишком ужасна, об этом лучше не думать.
— И тем не менее вы добились поразительных успехов, лорд Форкосиган, — заявил Гарош. — Я раскалывал дела, которые начинались с еще меньшего количества данных, чем отыскали вы. Это хорошая, крепкая работа.
Майлз попытался не слишком радоваться похвале Гароша, но почувствовал, что лицо заливает румянец. Гарош — человек очень сдержанный, его похвалу заслужить трудно. Ведь это же не предательство по отношению к Иллиану — надеяться, что его преемник может еще стать достойным? Не таким, как Иллиан, конечно, но тоже неплохим.
— Какая жалость, — вздохнул Гарош, — что в штаб-квартире СБ почти все сотрудники обладают искусственной аллергической реакцией на суперпентотал.
— По-моему, пока еще рано вырывать людям ногти, — заметил Майлз, грызя собственный ноготь. — Хотя очень заманчиво. Теперь нам нужно подождать доклада команды системных аналитиков. Думаю, — Майлз с трудом сдержал зевок, — что я вполне могу пока пойти домой поспать. Вызовите меня сразу же, как только у них что-то появится, будьте добры.
— Хорошо, милорд Аудитор.
— А черт! Почему бы вам не называть меня просто Майлз? Все меня так зовут. Этот титул развлекает лишь первые двадцать минут, а потом начинается обычная работа.
Не совсем так, но…
Когда он уходил, Гарош отсалютовал ему почти «аналитическим» салютом.
Мартин доставил Майлза к дверям особняка Форкосиганов уже днем. Перед глазами стояло заманчивое видение мягкой уютной постели, но он покорно отправился на поиски матери, чтобы сказать ей «доброе утро» или «спокойной ночи».
После долгих блужданий он добрался до верхней гостиной в восточном крыле, где было на удивление солнечно и тепло для ранней зимы. Графиня пила кофе и листала толстый фолиант в кожаном переплете, в котором Майлз безошибочно признал один из томов, принесенных леди Элис. История императорских бракосочетаний — та самая, которую он начал было изучать.
«Уж лучше она, чем я».
— Привет, милый, — сказала графиня и запечатлела у него на лбу материнский поцелуй. Майлз отхлебнул у нее кофе. — Тебя не было всю ночь. Есть какой-нибудь прогресс в твоем деле?
— Думаю, да. Первый прорыв, во всяком случае. — Майлз решил не тревожить мать рассказом о том, в чем именно заключается первый прорыв. Лучше пока не говорить ей, что в роли козла отпущения в этом деле он обнаружил себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
