Урок 138
Рай есть решение, которое мне предстоит принять
1. Рай в этом мире — дело выбора, поскольку мы верим, будто есть альтернативы, между которыми возможен выбор. Мы полагаем, будто всё на свете имеет свою противоположность и то, что нам желанно, мы выбираем. Если есть Рай, то должен быть и ад, поскольку противопоставлением мы создаем то, что воспринимаем и обращаем всё это в реальность.
2. Творение не знает антиподов. Но здесь противоположность есть часть "реального", благодаря подобному нелепому восприятию истины, выбор Рая кажется равнозначным отказу от ада. Это не совсем так. Однако то, что истинно в творении Божьем, сюда прийти не может, покуда не отразится в какой–то форме, доступной пониманью мира. Истина не придет туда, где ее воспримут не иначе как со страхом, предположив обратное, мы допустили бы глобальную ошибку, посчитав возможным привести истину к иллюзиям. Противоположение делает истину нежеланной и не дает возможности прийти.
3. Выбор есть явный уход от того, что предстает как противоположности. Решенье позволяет одной из конфликтующих целей стать средоточием усилий и затрат времени. В отсутствии решения тратится впустую время и расточаются усилия. Они затрачены бесплодно, а время истекает без всякой пользы. Нет ощущения приобретения, поскольку ничего не достигнуто и не постигнуто.
4. Необходимо тебе напомнить, что хоть ты и видишь перед собою тысячи вариантов выбора, реален всего один. Но даже этот выбор — мнимый. Пусть не смущают тебя сомнения, рожденные мириадами возможных решений. Ты принимаешь лишь одно из них. А когда это решение принято, ты понимаешь, что выбора и вовсе не было. Ибо истинна лишь истина, и ничего кроме нее. У нее нет противоположности, а потому нет и основания для выбора. Ничто не противоречит истине.
5. Выбор зависит от постижения. Истине же нельзя обучиться, ее можно только признать. Признанием обусловлено и ее приятие: как только она принята, она известна. Но знание выходит за пределы тех целей, которым мы стремимся обучить в пределах данного курса. Наши цели — чисто учебные, и достигаются они в процессе обучения тому, как их достичь, в чем состоит их суть и что они тебе способны предложить. Решения — итог твоего обучения, поскольку они обусловлены тем, что ты принимаешь как свою истинную сущность, в чем видишь свои потребности.
6. В нашем безумно усложненном мире Рай тоже принимает форму выбора, вместо того чтоб оставаться просто тем, что он есть. Но этот выбор — простейший из всех, которые ты когда–либо пытался делать, самый определенный и — прототип всех остальных, уместный в любом решении. Если ты предпочтешь ему какой–то иной выбор, этот останется не сделанным. Но с этим выбором сделаны все остальные, ибо все, как одно, решения только скрывают данное, облекшись в многочисленные формы. Здесь — окончательный и единственный выбор, в котором истина либо принята, либо отвергнута.
7. Время на то и создано, чтобы помочь нам сделать выбор, который мы начинаем обдумывать сегодня. В том — времени святая цель, ныне преображенная из намерений, тобой приписанных ему, а именно: служить свидетельством тому, что ад реален, что замещается отчаянием надежда, что саму жизнь, в конце концов, одолевает смерть. И только в смерти разрешаются противоречия, ибо покончить с противоречиями — значит умереть. Итак, спасение должно казаться смертью, поскольку в жизни видится конфликт. А разрешить конфликт — и значит распрощаться с жизнью.
8. Эти абсурдные идеи способны на уровне подсознания создать огромное напряжение в разуме, держа его под гнетом такого ужаса и страха, что он не оставит мыслей о собственной защите. Он должен быть от спасения спасен: для безопасности ему должна грозить опасность, волшебные латы должны служить защитой против истины. Все эти решения принимаются безотчетно, чтоб им ничем не повредить, чтобы их отстранить и поместить подальше от вопросов, от логики и от сомнений.
9. Рай выбирается осознанно. Но выбор невозможен, покуда альтернативы ясно не увидены и не поняты. Всё заслоненное тенями должно быть поднято на уровень понимания, чтоб вновь подвергнуться суду, на сей раз с помощью Небес. Все прежние ошибки, допущенные разумом в суждении, откроются для исправления, как только истина отказывает им как беспричинным. Теперь у них нет следствий. Их невозможно утаить, поскольку их никчемность признана.
10. Осознанный выбор Рая столь же неизбежен, сколь неизбежен конец боязни ада, когда страх извлечен из–под укрывавшего его щита бессознательного и принесен к свету. Разве возможен выбор между тем, что на виду, и тем, что не распознано? Кому же не под силу сделать выбор между альтернативами, когда только одна из них увидена реальной ценностью; другая — вещью целиком никчемной, воображаемым источником вины и боли? Разве кто–либо станет колебаться перед подобным выбором? Должны ли колебаться мы при выборе сегодня?
11. Мы выбираем Рай по пробуждении, и уделяем пять минут тому, чтоб убедиться: мы приняли единственно разумное решение. Мы понимаем, что сознательно выбираем между реально существующим и тем, что, не имея ничего, лишь предстает в обличье истины. Его псевдо–бытие в сопоставлении с реальным оказывается хрупким и прозрачным на свету. Оно уже не устрашает, поскольку то, что создано громадным, мстительным, безжалостным и полным ненависти, требует мрака, чтобы иметь потребность в страхе. Теперь же в нем распознана нелепая и тривиальная ошибка.
12. Сегодня на сон грядущий и прежде чем закрыть глаза мы подтвердим свой ежечасный выбор. Мы отдаем последние пять минут бодрствования решению, с которым пробудились. С каждым ушедшим часом мы вновь провозглашали свой выбор в краткий и тихий промежуток времени, посвященный поддержанию в нас здравомыслия. И, наконец, заканчивая день, мы признаем, что выбирали мы именно то, чего хотели:
Рай есть решение, которое мне предстоит принять.Я принимаю его сейчас и своего решения не изменю,поскольку в нем — мое единственное желание.
Урок 139
Я приму Искупление для самого себя
1. Здесь и заканчивается выбор. Поскольку здесь мы подошли к решению принять себя такими, какими нас сотворил Господь. А что есть выбор, кроме неопределенности в том, кто мы такие? Такого нет сомнения, которое не коренилось бы в данном вопросе. Данный вопрос отражен в любом вопросе. Каждый конфликт за собой влечет единственный вопрос: "Кто я такой?"
2. А между тем, кто кроме отказавшегося себя признать способен задать такой вопрос? Только отказ принять себя и придает вопросу видимость неподдельной искренности, единственное, что доподлинно известно любому живому существу, это — что оно такое. Это — отправная точка, с которой оно глядит на всё вокруг с той же определенностью, с какою смотрит на себя.
3. Неопределенность в том, что ты такое, должна быть самообманом, столь глубоким, что невозможно определить его границ. Быть живым и при этом себя не знать — равнозначно вере будто ты и вправду мертв. Ибо что значит жить, если не быть самим собою, и что, если не ты, способно жить? Кто — сомневающийся? В чем суть его сомнений? Кого он спрашивает? Кто в состоянии ему ответить?
4. Он просто утверждает, что он — не он, и следовательно, будучи чем–то иным, он спрашивает: что есть сие "иное"? Но он не оставался бы в живых, когда б не знал ответа. Если он спрашивает, как бы того не зная, значит он просто не желает быть тем, что он есть на самом деле. Он принял свою сущность, раз он жив, но осудил ее и обесценил, решив, что он не знает той единственной определенности, которой он живет.
5. Так появляются сомненья в его жизни, ибо он отрицает ее суть. Из–за такого отрицания ты и нуждаешься в Искуплении. Отрицание не изменило твоей сути. Но разум свой ты расщепил на то, что знает истину и то, что ее не знает. Ты — это ты. В том нет сомнений. И тем не менее, ты сомневаешься. Но ты не спрашиваешь, какая часть тебя способна усомниться в тебе. Ведь часть тебя не может задать подобного вопроса. Ибо она обращается к тому, кто знает ответ. Будь она частью тебя, определенность была бы невозможна.
6. Искупление исцеляет от странной идеи — возможности усомниться в самом себе, не быть уверенным в том, кто ты есть на самом деле. Так далеко зашло безумие. Однако, для мира это — общий вопрос. Что же он означает, если не то, что мир безумен? Зачем же разделять его безумие в прискорбном убеждении, что всеми разделяемое здесь — непременно истинно?
7. Во что бы мир ни верил, всё — неправда. Мир — это место, цель которого быть домом, куда все объявляющие, что они себя не знают, могут прийти и вопрошать, кто же они такие. И они вновь придут, покуда Искупление не принято, покуда они не постигнут, что сомневаться в себе немыслимо и что не осознавать, кто ты такой, нельзя.
