Я прочёл исторический фолиант просто на едином дыхании. Образы событий тысячелетней давности проплывали у меня перед глазами, я словно сам присутствовал при зарождении Империи. Многое в современном устройстве Империи для меня стало понятным — несколько столиц регионов, какие-то провинции и наместники, и всё это подчиняется какому-то далёкому эфемерному Императору, которого никто ни разу здесь не видел за всю свою жизнь… Эх, жаль у Камилетты в библиотеке не нашлось продолжения — про правление Императора Димира Первого, который (как я понял из первого тома) написал свод законов Империи и окончательно закрепил за Светлоградом статус Первой Столицы, а также ввёл современное летоисчисление. И, особенно, про правление Императора Гестора Второго, который осуществил-таки грандиозный план своего великого деда и отправил через море в Эрафию тысячи кораблей с поселенцами.
Для себя же я отметил следующее — нет ничего невозможного для того, кто твёрдо идёт к своей цели. Простой безродный бард сумел возвыситься над королями, так почему что-либо может помешать мне стать рыцарем?! Было бы желание и упорство, и любая цель будет достигнута.
Между тем, погода на улице изменилась. Заметно похолодало, каждую ночь были заморозки. Лишь к середине дня подмороженная грязь оттаивала, и то лишь для того, чтобы к ночи опять покрыться коркой льда. В моей комнате замка было холодно, несмотря на постоянно горящий камин. Холодный ветер сквозил через щели в рассохшихся оконных рамах, даже под одеялом было зябко и неуютно.
А однажды утром, выглянув в окно, я обнаружил, что всё вокруг покрыто белым снегом. Снегопад не прекращался весь день и всю следующую ночь. Похоже, пришла настоящая зима. У меня на родине первый снег это радость и веселье детворы, это снеговики и хоккей, лыжи, сноуборд и игра в снежки. Поэтому мне непривычно было видеть угрюмое настроение обитателей замка и селян из соседних посёлков.
В их понимании, как я вскоре выяснил, зима это время богини смерти Мораны, время холода и болезней, время экономить на еде и молиться, чтобы запасов хватило до наступления весны. И неважно, что год выдался урожайным, что селяне собрали достаточно припасов, а подвалы замка Древний Брод ломились от мешков с зерном, ящиков овощей и сушёной рыбы. Всё равно — если зима, значит, наступило трудное время. Я откровенно не понимал такой логики, но перебороть настроение окружающих был не в силах.
С наступлением зимы леди Камилетта совсем раскисла. Кашель у неё прошёл, но хандра лишь усилилась. Благородную леди ничего не радовало. Она вообще перестала покидать пределы своей башни, лишь изредка спускаясь с верхних этажей в большую гостиную. Она сутками напролёт что-то читала. Подозреваю, она внимательно изучала дневники старого мага Феофана-Алхимика, которые я ей дал. Но что в них Камилетта нашла интересного, выяснить не получалось. Единственная, с кем она в эти дни общалась, была эльфийка Арбель. Но вытягивание какой-либо информации из эльфийки было совсем уж безнадёжным занятием.
С наступлением зимы многие обитатели замка оправлялись большими группами молиться в храм богини смерти Мораны, расположенный возле посёлка на перекрёстке. Я, чтобы не выделяться на фоне остальных, тоже решил за компанию отправиться с очередной группой паломников. Особенно после того, как тёмный эльф Фириат заявил мне, что тоже отправится с этими людьми в храм богини смерти, так как у эльфов также существует схожая древняя традиция молиться богине смерти при наступлении первых холодов. Кроме того, по словам Фириата, в посёлке на перекрёстке трёх дорог бывает в эти зимние дни отличная ярмарка, на которой эльф собирался купить себе приличное оружие и тёплую зимнюю одежду.
Тёплая одежда и мне была нужна — моя кожаная осенняя куртка совсем не была предназначена для зимних морозов, и даже с надетым под неё толстым свитером мне было неуютно. Поэтому я набрал побольше серебряных монет и поспешил к конюшне, где эльф и другие собравшиеся в зимнее паломничество уже седлали своих скакунов.
* * *
Храм богини смерти оказался небольшим приземистым строением на вершине холма. При входе в храм стояла красивая статуя высокой скорбящей женщины в золотой маске, руки женщины были протянуты к небесам, длинные волосы были распущены. Очень искусная работа скульптора, ему удалось передать безмерное горе и ощущение утраты.
Атмосфера в храме была соответствующей — скорбные лица посетителей, унылые служители, оформление залов в серо-пепельный и чёрные цвета, неяркий тусклый цвет. Всё это нагнетало тоску и грусть. Я впервые был в храме богини смерти и, скажу прямо, мне не понравилось. Дождавшись своей очереди у алтаря, я произнёс короткую заученную ещё во время службы в Холфорде молитву, после чего высыпал горсть мелочи в большой ящик для монет. Никакого отклика от божества не последовало. Богине смерти я был безразличен, и это меня вполне устраивало.
Я уступил место у алтаря и подождал эльфа в стороне. Фириат долго стоял на коленях у алтаря и проникновенно молился, после чего очень щедро высыпал серебра в урну для жертвоприношений. Над алтарём появилось тусклое зеленоватое свечение, Фириат сразу побледнел (весьма странный оттенок кожи для смуглого эльфа), в священном трепете дрожащими руками полез в свой кошель и добавил ещё немало монет в качестве дара богине смерти. Лишь на улице Фириат немного успокоился и уже нормальным голосом пояснил мне, что богиня смерти Морана ответила на его молитву и высказала недовольство, что он не присоединился к ней, несмотря на плен, тяжёлые раны и смертельный яд. Но высказанное внимание и почтение с его стороны, а также щедрые дары успокоили богиню Моргану, и она простила Фириата.
Лишь на рынке тёмный эльф окончательно пришёл в себя и придирчиво стал выбирать в оружейном ряду себе новый клинок и длинный лук, торгуясь с продавцами и скандаля из-за каждой менки. Я тоже с удовольствием прошёлся по торговым рядам. В кои-то веки у меня было с собой достаточно монет для покупки всего, что мне нравилось. Прежде всего, озябнув от мороза в своей лёгкой курточке, я приобрёл у продавцов одежды короткое пальто из меха горного барса, кожаные тёплые перчатки эльфийской работы с пришитыми снаружи небольшими серебряными шипами на фалангах каждого пальца, зимние тёплые сапоги и штаны, вязаную закрывающую голову и горло шапку под шлем, несколько тёплых рубах, подштанников и вязаных носков.
С удовольствием обнаружив, что наполненный серебром кошель у меня почти не полегчал после этих всех покупок, я выбрал себе в ряду оружейников и бронников прочную и красивую кирасу работы дварфов, тяжёлый шлем с откидывающимся забралом, защитные наколенники и налокотники, пристёгивающиеся к подошвам шпоры. Ну, и на все оставшиеся деньги купил качественный клинок. Хозяин лавки — толстый дварф с густой чёрной бородой до пояса — с удовольствием рассказывал про это оружие, которое ковал его родной брат. Отличный прямой меч работы дварфов клана Тяжёлой Руки, длиной в три локтя, но при этом не слишком тяжёлый. Лезвие из сплава адамантина и чистого рудного железа, с травлёным по всей длине рисунком в виде геометрического орнамента и вплетённых в эти линии магических рун. Меч был обоюдоострым, с длинной оплетённой полосками шершавой кожи рукоятью, широкой крестовиной с защитными шипами вперёд и с навершием в форме горного кристалла. Клинок был магическим и едва заметно светился слабым голубоватым светом. Продавец рассказал, что клинок зачарован на нанесение больших повреждений, а также для увеличения шанса нанесения тяжелейших критических ран противнику. Кроме того, клинок не ржавеет, не ломается и не цепляется за ноги при ходьбе. В общем, отменное оружие, которое стоило целых пять тысяч золотых монет. У меня с собой было чуть меньше, но дварф согласился скинуть цену. Наконец-то у меня появился достойный рыцаря клинок!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
