не стоит, так как особо болтливых вздергивают без всякого суда и разбирательства. Сэр Персиваль объявил тотальную войну, и любая помеха должна быть устранена. Жестоко? Зато справедливо.
Делу обороны подчинена вся жизнь города. И непривычно видеть благородных леди, жертвующих для строительства баррикад любимую оттоманку своей комнатной собачки или целую гору шляпных коробок. Невеликая защита от русских пуль, но ведь тут главное душевный порыв и энтузиазм, не так ли?
Немалое количество горожан являлось с собственным оружием. Англия всегда где-нибудь воевала, пусть даже с дикими туземцами, и отставники привозили домой многочисленные и самые фантастические свидетельства своих подвигов. Да, это не новейшие ружья или нарезные штуцеры, но аркебуза времен битвы при Павии или мушкет эпохи Вильгельма Оранского нанесут атакующим не меньший урон. А в ближнем бою ассегай из Южной Африки или древний пуштунский кинжал вполне составят конкуренцию сабле и шпаге.
Лондон готов встретить азиатские орды, и те получат достойный отпор!
Документ 15
«Le moniteur universel», Париж, 8 ноября 1808 г.
«Пришел и на нашу улицу праздник!
Поздний ночной час. Но на улицах города, в полицейских участках, в казармах – необычайное и радостное оживление. Город проснулся и весь ликует. Центральные улицы Санкт-Петербурга заполнены народом – мастеровыми, солдатами-отпускниками, гимназистами и гимназистками, студентами. Незнакомые люди радостно жмут друг другу руки, крепко обнимаются, целуются. Слышны возгласы:
– Свершилось! Разбойничье логово взято в кольцо осады!
– Да здравствует Его Императорское Величество Павел Петрович, отец нашей победы!
В парках и скверах стихийно возникли народные гуляния. В них участвуют все до единого человека, оказавшиеся на улицах в этот час. Особенно ярко и торжественно проходит праздник в военной гошпитали, где производят награждение отличившихся в боях и находящихся на излечении. Эти люди более чем достойны воздаваемых им почестей.
На набережной Фонтанки выступил вернувшийся с Высочайшей аудиенции военный губернатор Вены генерал-лейтенант Милорадович.
– Наша славная героическая армия на территории Соединенного Королевства, – говорит он, – вместе с армиями наших союзников она вот-вот завершит разгром проклятого Богом и людьми государства и его военной машины. Отечественная война Российской империи с вероломной Британией скоро закончится нашей блистательной победой. К этой победе русский народ привела наша святая православная церковь, привел любимый император, гениальный полководец Павел Петрович. Слава русским войскам, дошедшим до Лондона и Темзы! Слава великому императору!
Вслед за ним произнес речь министр Его Величества князь Беляков.
– Господа и дамы, – говорит он, – заканчивается великая историческая битва. Вероломная и злокозненная Британия поставлена на колени. Вчера наши войска замкнули кольцо окружения вокруг вражеской столицы и приступили к осаде. Непобедимо наше оружие. Особенно велика радость у нас, жителей Санкт-Петербурга, переживших английское нашествие семилетней давности. Еще тогда государь император произнес великие слова: “Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!” Пророчество свершилось, ибо оно подтверждено знаниями российской науки и славой русского оружия!
От собственного репортера из Санкт-Петербурга по телеграфу».
Глава 16
Тринадцатый Ярмутский стрелковый полк от обстрела не пострадал. Предупрежденный Нечихаевым полковник Бредфорд выпросил у командования самый опасный участок обороны – поближе к обложившим город русским войскам. Если кто-то и удивился героическому порыву сэра Эшли, то приписал его всеобщему воодушевлению, охватившему британскую столицу. И совсем никто не обратил внимания на тот факт, что в строительстве укреплений принимали участие люди, разговаривающие на английском языке с ярко выраженным акцентом. Должно быть, жители Оркнейских или Шетландских островов, привлеченные невиданным в их бедных местах жалованьем. Целый шиллинг в месяц! Он, знаете ли, на дороге не валяется и на дереве не растет. За такие деньги можно убивать!
Но пока убийств не случалось, и сержанты Ярмутского полка внимательно прислушивались к мнению этих самых незнакомцев, незаметно оказавшихся главными распорядителями работ.
– Зазоры между бочками оставляйте, tvoju mamu, иначе там темно будет! И какой dolbojob забыл выбить днище?
Технические термины помогали правильно сделать, а потом замаскировать многочисленные проходы в баррикадах. Лежат себе дубовые бочки из-под соленой рыбы, заваленные горой всевозможного мусора, и лежат… Кому какое дело? Зато со стороны противника через тайные туннели нескончаемым потоком текут крупные партии самого ходового по нынешним временам товара: муки, вяленого и копченого мяса, овечьего сыра и топленого свиного сала.
Поначалу сэр Эшли удивлялся неслыханному гуманизму русских и в разговоре с майором Нечихаевым не удержался от вопроса:
– Скажите, сэр Майкл, зачем вы это делаете? Осажденные города всегда брали измором, а ваш провиант позволит хоть на чуть-чуть, но отодвинуть голод.
Ответ оказался столь же неожиданным, сколь и рациональным, что не могло не найти одобрения в душе старого циника:
– Видите ли, господин полковник, мы не торопимся брать Лондон. Ведь в этом случае никак не избежать пожаров и больших разрушений, и потом потерявшее все средства к существованию население нам же придется и кормить. И, что самое печальное, кормить за счет казны Российской империи. Но наше государство не так богато, как утверждает всеобщее заблуждение, и не сможет содержать столько голодных ртов бесплатно. Заначки-то у них останутся под завалами, так?
– Заначки?
– Кубышки, тайники с золотом и серебром, горшочки лепреконов-башмачников…
– Понятно! – воскликнул проникшийся великолепием замысла полковник. – И штурм начнется только после того, как у жителей кончатся деньги?
– На обмен тоже соглашайтесь. Российская империя заинтересована в спасении произведений искусства, украшений, древних книг, рукописей и архивов. На последнее обратите особое внимание – государь император Павел Петрович не может допустить гибели культурного наследия европейской цивилизации.
– Да, но…
– Опасаетесь, что в старинных хрониках обнаружится подтверждение прав русского императора на английский престол?
– Нет, что вы!
На самом деле сэр Эшли был достаточно наслышан о заявлении Павла Петровича, что английская корона принадлежит потомкам великого князя Владимира Мономаха после женитьбы оного на дочери короля Гарольда Второго. И как теперь все повернется?
– Трон обещан вам, господин полковник, и это не ставится под сомнение! – твердо заявил Нечихаев. – Кстати, вы в профиль очень похожи на прижизненные портреты своего великого предка, подло убитого норманнскими завоевателями при молчаливом одобрении всей Европы.
– Извините, но портретов Гарольда не существует.
– Так найдите! Неужели и это нужно объяснять?
Мысль так запала в голову сэра Эшли, что и сейчас, спустя три дня после разговора, он не перестал ее обдумывать. Даже появились кое-какие планы по претворению в жизнь, но требовался совет приближенного к особе русского императора человека. Господи, ну почему сэр Майкл так долго не появляется? Как ушел в сопровождении двух сержантов в сторону центра города, так до сих пор от него никаких известий. Уж не случилось ли чего-нибудь?
– И
