Задача чисто для терроргруппы.
— Блин! Ты же сам по тылам ходил и знаешь, как важен психологический настрой! А тут — страна совсем другая! Люди другие, отношения другие! Те же продукты — где мы добывать будем? Это в Белоруссии хорошо — в любой деревне подкормят, а здесь? Каждый раз хутора вырезать, чтобы они по следу карателей не пустили? Так через два дня за нами не только каратели, но и все местные гоняться начнут, местью пылая.
— Хе! А ты думаешь, если вас просто увидят — не доложат?
— Кто-то, конечно, доложит, а кто-то сомневаться будет — все-таки жизнь-то у них вот-вот поменяется. Красная Армия на подходе, и у фрицев сейчас в мозгах смятение. Вот мы и посмотрим сейчас и здесь, кого больше всего опасаться, а к кому и подойти можно будет. И если что — до фронта рукой подать, всегда уйти сумеем. А на западе — куда мы денемся? Через всю Пруссию переть? Поэтому предлагаю — половиной группы провести разведку и ознакомление с будущим нюансами географических особенностей местности. Ты сам про леса-кварталы слышал, вот мы и посмотрим вживую, что это такое. Заодно посмотрим на поведение местного населения. Причем изнутри… После выполнения задания — эвакуация двумя Ш-2.
— Ладно, почти убедил… Про то, что окунуться в среду — согласен. Но вот проведение диверсии… Тут я тебя не понял совершенно — зачем это надо?
Я вздохнул, почесал стриженый затылок и честно ответил:
— Серега, это личное… Если бы ты знал, как я этих сволочей хотел к ногтю взять, когда они наши памятники крушили, а потом свои парады устраивали. И если сейчас такой момент упущу… Ну и согласись — план-то какой красивый?!
— Он скорее наглый, как раз в твоем духе… Кого думаешь брать?
Оп-па! Есть разрешение! Гусев просто так спрашивать не будет, поэтому торопливо ответил:
— Пучкова, Шарафутдинова, Шмидта. Леха идет за радиста, а Макс как знаток обычаев.
— Не опасаешься за немца — там ведь и гражданские будут? Как он себя поведет?
— Я с ним уже говорил — он согласен. Ангербург Максимилиан знает хорошо, и с Шарафом они ювелирно сработать могут, чтобы только СС покрошить. Конечно, все будет зависеть от того, по какой улице колонна пойдет, но там главная одна, так что вариантов немного и места для закладок можно найти нормальные.
— Что для этого нужно?
— Вот. — Я сунул Гусеву заранее приготовленный список и застыл, ожидая его дальнейшей реакции.
Но Серега, даже прочтя про радиовзрыватели, и бровью не повел, сказав:
— Добро. Значит — все получаешь и начинаешь готовиться. По окончании доложишь, я вас сам проверю. И еще — почему думаешь использовать Ш-2? Может, лучше «кукурузник»?
— Нет, снег уже сходит и вокруг слякоть. Сесть он может только в поле, а поля сейчас, как губка. Зато лед уже сошел, да и озера фрицы в чистоте держат — мало шансов на топленку наткнуться. Поэтому и считаю Ш-2 оптимальным вариантом.
— Угу… Понятно… Ладно, тогда иди, готовься!
— Есть!
А потом началась обычная предрейдовая беготня, но со всеми успели договориться и скоординировать дальнейшие действия точно в срок, так что в четверг вечером мы, нагруженные, как караван верблюдов, тяжелой походкой шли к «дугласу»…
Глава 20
— Твою маму через колено! Ну что это за непруха такая?!
Я дергал за стропы, только парашют намертво застрял в ветвях. Причем это уже второй… Марат свой тоже не смог сдернуть и теперь, стоя рядом, помогал справиться хотя бы с моим. В конце концов, поскользнувшись на грязных остатках снега, он злобно сказал:
— Командир, может, хер с ним? Нам тут что — до утра торчать?
Да, действительно, я уже и сам понял, что сдернуть купол не выйдет, поэтому, бросив стропы, просто молча махнул рукой, показывая направление движения. Через несколько минут мы наткнулись на остальных членов нашей группы. Ребятам повезло больше, и они приземлились в поле, поэтому, замаскировав купола, уже выдвигались к нам. Пучков, узнав о брошенных парашютах, заволновался:
— Илья, немцы ведь сразу на хвост упадут…
— Не сразу, а только с утра, когда их увидят. Поэтому надо быстренько уносить ноги. Да и дождь очень в тему — собачками они воспользоваться не сумеют. Так что за мной, бегом марш!
Ну бегом не бегом, но быстрым шагом, постоянно вслушиваясь и всматриваясь в темноту редколесья, группа двинула на восток. Выбросить нас должны были в районе Энгельштайна, это километров двадцать северо-западнее Ангербурга, конечной точки нашего рейда, потому теперь придется поработать ногами. Хотя так и задумывалось: уйти подальше от места выброски — первейшая заповедь диверсанта. Теперь, когда фрицы найдут парашюты, они нас будут искать гораздо западнее. Правда, это все при условии, что летуны не промахнулись. А ведь в этих местах — малейшая промашка и ты просто можешь брякнуться в какой-нибудь город, фольварк или хутор. Тут нашими просторами и не пахнет, а расстояния между населенными пунктами хорошо если километров по десять будут. Но потом смогли сориентироваться, и выяснилось, что летчики не подвели…
Небо уже начало рассветно сереть, да и моросящий дождь прекратился, когда мы, обогнув несколько патрулей, шляющихся по лесным просекам, подошли к окраине Ангербурга. Причем на подходах я вдруг буквально в нескольких метрах от себя увидел бетонную стену дота. Летом бы я его вообще хрен заметил, настолько он удачно вписывался в пейзаж, а сейчас, увидев часть бетонного фрагмента, резко присел и вскинул сжатую в кулак руку. Ребята замерли, а потом, повинуясь жесту, быстро порскнули в разные стороны. Только все вокруг было тихо. Из дота никто не выходил, да и человеческим присутствием не пахло. Причем в прямом смысле — не пахло. Я, например, фрицев всегда могу учуять по запаху кофе и порошка от вшей. Сейчас пахло только отмокающей прелой листвой и сыростью…
Постепенно сердце перестало подпрыгивать, и я попробовал
