– До сих пор моим только желанием было, чтоб прекрасная Зорайба была султаншей в моей земле. С этого дня это должно быть и вашим желанием. Идите и руками, обрызганными кровью Азиса, приведите мне Зорайбу.
Войска султана Азиса были разбиты, его владения опустошены, дворец разграблен и разрушен, он сам убит на пороге своего гарема. Только два человека уцелели.
Зорайба, которую отвезли в гарем султана Шидара. И великий визирь Диарбекир, который вымолил себе жизнь:
– Это я спас жизнь любимцу султана, славному и великому поэту Селиму.
Когда Зорайбу привели в гарем султана Шидара, гарем наполнился плачем, и главная управительница гарема Айша-ханум, око сердца султана, на обязанности которой лежал выбор жен и наложниц, пришла к султану, поклонилась до земли и сказала:
– Поэты обманщики, властелин, они все умеют делать прекрасным. И Селим обманул твою мудрость. С тех пор, как я вижу женщин, я не видела ни одной безобразнее Зорайбы. Несчастная так некрасива, что всех жен и рабынь твоих охватило сострадание, и они плачут об ее безобразии.
Султан страшно разгневался, призвал к себе Селима и сказал:
– Ты заставил меня даром сделать столько злодейств? Тогда я сделаю доброе дело: прикажу отрубить тебе голову. Слышишь, что говорит Айша, око моего сердца?
Селим поклонился и спокойно сказал:
– При выборе жен надо смотреть своими глазами, повелитель. Прикажи привести Зорайбу, и если она так некрасива, выдай ее замуж за меня, твоего негодного слугу. Лучше наказания придумать невозможно. Женщины плачут только при виде чужого несчастья и чужого счастья. При виде чужого несчастья от радости, что несчастие не с ними. И при виде чужого счастья от зависти. Но не было случая, чтоб женщина оплакивала чужое безобразие. Тогда она радуется своей красоте.
Султан приказал привести Зорайбу.
Пришел в восторг от ее красоты, приказал наказать плетьми Айшу-ханум, отнял все наряды у всего гарема и подарил их Зорайбе.
Но Зорайба была неутешна. Она сказала:
– Жизнь кончена, началось ожидание смерти. Как пойманный дикий зверь, она смотрела на султана.
И чем она была неприступнее, тем больше разгоралась страсть султана Шидара. Он желал и боялся.
Зорайбе было запрещено заплетать волосы, чтобы она косой не задушила султана.
От нее отняли все драгоценности, чтоб она не выколола султану глаза. Среди слез она смеялась:
– Ваш султан похож на лань, которая обнюхивает связанную пантеру.
Зорайба гуляла, как всегда, одна в султанском саду и встретилась с Селимом, который с тех пор, как стал любимцем Шидара, спокойно ходил везде, где хотел.
– Какое новое несчастие предвещает мне встреча с тобой, сын несчастья? – воскликнула Зорайба.
Селим поклонился и сказал:
– Да продлит аллах твою жизнь на долгие годы!
– Да пошлет аллах на твою голову столько проклятий, сколько дней будет в этих годах, источник всех моих несчастий!
– Проклинай не меня, а свою красоту!
– Она проклята с тех пор, как ты посмотрел на нее своим проклятым взглядом. Красота, как мед. На нее летят мухи. И прилетела такая ядовитая муха, как ты.
– Я здесь ни при чем, султанша! Хорошо быть красивой, и опасно быть красавицей. Отлично быть богатым, но страшно быть несметным богачом. Умный старается его обмануть, дурак убить и ограбить.
– Скажи лучше: когда слон и человек встретятся на узкой тропинке над пропастью, слон должен схватить человека хоботом и сбросить его в пропасть. Иначе, посторонившись, он упадет в пропасть сам. Зачем я, султанша, пощадила тебя, простого смертного! Зачем не приказала своим евнухам тогда же убить тебя! Я была бы счастливою султаншей.
– Кто мешает тебе быть ею и сейчас? Природа щедро наградила вас. Не каждый мужчина может рассчитывать быть султаном. Но каждая женщина может надеяться стать султаншей!
– Лучше удар от милого, чем поцелуй врага. Я предпочла бы тебя султану Шидару, как тебе предпочла бы змею.
– Женщины сами похожи на змей. У змеи яд в ядовитом зубе, у женщины в глазах. Слезы – сильнейший яд.
– Ты думаешь?
– Это знают все в простом народе. Женщина плачет столько, что ее слезами можно было бы отравить сто человек.
– И ядовитые растения приносят цветы. На тебе, ядовитый куст, вырос для меня цветок!
Так ответила Зорайба и удалилась с сердцем, полным надежды.
Она теперь плакала и собирала слезы.
Она по ночам сидела над кубком и, чтобы больше себя разжалобить, думала о прошлом счастье, могуществе, о султане Азисе, называла его самыми нежными именами и приписывала ему достоинства, каких у него даже не было, как мы делаем относительно мертвых.
В живых мы не видим ничего, кроме недостатков, в мертвых ничего, кроме достоинств.
Когда, через несколько времени, кубок до половины был полон слезами, Зорайба нарвала веток цветущей сирени и послала цветы с Айшей-хацум к султану Шидару, приказавши сказать:
– Не каждый ли год расцветает сирень? Так и сердце женщины, когда облетят одни цветы, – дай срок, и расцветут другие. Твоя любовь тронула мое сердце, а твоя сила заставила полюбить. Я хочу вступить с тобой в борьбу. Вместо того, чтобы ты был моим повелителем, я хочу стать твоей повелительницей. Сегодня, вечером, приходи ко мне, я дам тебе выпить до дна кубок вина, – а я буду пьяна от страсти. Моя красота принадлежит тебе.
– А она не отравит меня? – спросил султан.
– Повелитель, мое тело и до сих пор болит от плетей! – отвечала Айша-ханум. – Это заставляет меня быть благоразумной. Вино я выдам сама, а яду ей неоткуда достать. Я смотрю за ней, как смотрели бы твои собственные глаза.
Перед вечером султан Шидар отправился в хаммам, натерся розовым маслом и в богатой одежде явился к Зорайбе. Она встретила его, радостная и веселая, и подала ему кубок: – Пей, мой повелитель!
– Желаю тебе столько поцелуев, сколько капель в этом кубке! сказал Шидар и, залпом выпив кубок, добавил:
– У этого вина странный вкус.
– Это кипрское вино! – сказала Зорайба. – Оно поможет тебе осуществить твое пожелание мне о поцелуях!
– У меня что-то жжет в груди.
– Это страсть.
Но султану сделалось дурно.
– Я отравлен! – воскликнул он.
Зорайба отвечала:
– Да!
Султан закричал. Сбежались слуги. Позвали врачей. Зорайба спокойно сказала:
– Напрасно. Ваше знание еще не нашло средства от этого яда.
Тогда султан Шидар, мучаясь в предсмертных мучениях, велел позвать Диарбекира и сказал ему:
– Я читал поэму Селима, где он восхваляет твою мудрость, доброту и справедливость. Я делаю тебя своим великим визирем и тебе завещаю заботу обо всех моих владениях, потому что я умираю бездетным. Я приказываю тебе жестоко отомстить за мою смерть. Покарай всех виновных. Узнай, каким ядом я отравлен, и кто ей дал этот яд?
Диарбекир приступил к Зорайбе:
– Кто дал тебе яд?
Она ответила, смеясь и глядя на муки Шидара.
– Султан Шидар.
И, видя, что последняя минута его жизни наступила и ничто не может спасти султана, – она сказала:
– Клянусь аллахом, что я говорю истину. Яд, которым я отравила Шидара, я получила от самого Шидара. Больше виновных нет. Потому что я отравила его слезами, давши ему выпить в вине полкубка слез. Пусть те, кто заставляет плакать, знают, что слезы – яд.
Шидар в страшных мучениях умер.
А Диарбекир, севши на его престол, приступил к суду. Он сказал:
– Человек погиб из-за брильянтов. Человека хоронят, но брильянтов не бросают. Зорайбу мы берем к себе в жены. А ты, – обратился он к Селиму, – твоя песнь в честь моей мудрости, справедливости и доброты сослужила мне службу. Ты больше мне не нужен. Твои стихи о красоте Зорайбы были причиной всех гибельных бед, и тебе вполне справедливо отрубить голову.
Селим увидел, что больше ему на этом свете делать нечего, улыбнулся и спокойно сказал:
– Я потеряю голову, а ты славу. Знай, Диарбекир, что я сложил другую песню, в которой правдиво рассказал все, как было. Сто писцов сто дней переписывали эту песню. Она хранится у верных людей с завещанием пустить эти листки в народ, как птиц пускают на воздух, в день моей смерти. Пройдут века, а мир все будет знать о бедной, прекрасной султанше Зорайбе, о султане Азисе, о злом тиране Шидаре и о вероломном, низком слуге двух господ, визире Диарбекире. А теперь отправь на казнь меня и твое доброе имя.
Так и узнал весь мир о том, что случилось, и как случилось все, что случилось. Можно поэта убить, но песню убить невозможно…
Три бездельника
