Читаем без скачивания Время Путина - Рой Медведев

Само убийство Анны Политковской было, почти несомненно, намеренной провокацией, но уже не на страницах печати, а в реальной жизни. Эта провокация унесла жизнь журналистки, способной и смелой, но работавшей отнюдь не ради поиска истины.

Убийство Александра Литвиненко

Явным продолжением цепи провокаций, начатых убийством Анны Политковской, стала смерть Александра Литвиненко, которая наступила вечером в четверг 23 ноября в британском госпитале в Лондоне предположительно от отравления радиоактивным полонием. А. Литвиненко, человек из окружения Бориса Березовского, бывший подполковник ФСБ, служивший в конвойных войсках и выполнявший некоторые из специальных заданий в Чечне в 1990-е годы, покинувший Россию, был также активным критиком Владимира Путина и ФСБ. Он являлся соавтором двух книг — «ФСБ взрывает Россию» и «Лубянская преступная группировка», которые были изданы за границей несколько лет назад на русском и английском языках, но не вызвали ни за границей, ни в России никакой сенсации. А. Литвиненко не был лишен российского гражданства и против него не возбуждалось в России никаких уголовных дел. Лишь в октябре 2006 года он смог получить и британское гражданство. На связь его смерти с убийством Анны Политковской пытались натолкнуть публику сами британские газеты, которые называли А. Литвиненко новой жертвой мстительного российского лидера. Некоторые из журналистов утверждали, что Литвиненко был убит именно потому, что он смог получить какие-то новые документы, позволяющие раскрыть причины и мотивы убийства российской журналистки. Смерть Литвиненко вызвала невиданную по масштабам антироссийскую и антипутинскую газетную кампанию, которая охватила главным образом британские газеты. Такого ажиотажа здесь не наблюдалось со времен Фолклендской войны. Британская полиция еще готовилась к проведению следственных действий, и разного рода версий у нее имелось много, но для большинства газет все было ясно: А. Литвиненко отравлен по личному приказу российского президента В. В. Путина. Уже в день смерти Литвиненко другой соратник Бориса Березовского Александр Гольдфарб на ступеньках больницы перед журналистами из газет и телерепортерами зачитал на английском языке некий текст, который он назвал предсмертной запиской своего друга — Литвиненко. В этой записке, составленной в четких и коротких выражениях, назывался только один виновник убийства — «господин Путин». «Я уже начинаю отчетливо слышать звук крыльев ангела смерти, — говорилось в записке. — Я благодарю британскую полицию, которая энергично и профессионально расследует мое дело… Вы же, господин Путин, показали, что не стоите своего поста и не заслуживаете доверия цивилизованных людей… Я еще жив и хочу выжить просто наперекор им всем. Эти ублюдки достали меня… Но им не удастся достать всех».

Владимиру Путину доложили о смерти А. Литвиненко или вечером 23 ноября, или рано утром 24 ноября. Президент России находился в эти два дня на саммите ЕС — Россия в Финляндии. На пресс-конференции по итогам этого саммита большая часть вопросов к Путину от журналистов была именно о смерти Литвиненко и о его предсмертной записке. Как писала в понедельник 27 ноября британская газета «Файнэншл таймс»: «Появление Путина на одной трибуне с высокопоставленными представителями ЕС и премьер-министрами стран Скандинавии отличалось от всех прочих. Он со стальным взглядом выразил сожаление по поводу “трагедии” и высказал сомнение в том, что автором заявления, содержащего обвинения в его адрес, был действительно бывший шпион. Он отказался говорить об отравлении, назвав такие разговоры провокацией»[365]. По мнению репортера этой газеты, Владимир Путин, как и другие лидеры, «был не в своей тарелке». На самом деле российский президент был несколько удивлен или даже раздражен: «Почему вы спрашиваете об отравлении? Насколько мне известно, в медицинском заключении британских властей нет указаний на то, что это насильственная смерть»; «Мы не должны забывать о преступлениях подобного рода не только в России, но и в европейских странах, где есть громкие политические убийства, которые до сих пор не раскрыты!»; «А что происходит в некоторых странах с мафией?»; «Вы говорите о Политковской, но в России был убит и Пол Хлебников, американский журналист, который критиковал чеченских боевиков и врагов России. Почему о нем никто не спрашивает?».

Однако западная печать была неумолима, она уже вынесла свой приговор. «Российскую журналистку Анну Политковскую, — заявляла английская газета “Индепендент”, — также хотели отравить, но когда яд не убил ее, тогда ее убили тремя выстрелами в голову в московском лифте. Еще раньше хотели отравить и Виктора Ющенко. Политковская, Литвиненко, Ющенко, — один случай отравления вашего врага мог бы считаться несчастным случаем, но три выглядят уже как продуманная стратегия, и список ее жертв растет. На первый взгляд последний случай выглядит как исключительно неэффективный метод, к которому ФСБ — наследница КГБ — прибегла для убийства диссидента. Им нужно было тайно переправить радиоактивный яд в Великобританию и в течение десятков дней использовать его так аккуратно, чтобы убить Литвиненко и больше никого. Разве не умнее было бы выбрать анонимную пулю в переулке? Но, как и в предыдущих случаях, это был способ сказать всем критикам Путина: где бы вы ни были, мы до вас доберемся, и вы умрете в мучениях, и вы будете знать, что вы умираете, и вы будете знать, что это сделали мы»[366].

Мой брат, Жорес Медведев, биолог и историк, специалист по радиобиологии и автор книг о ядерной катастрофе на Урале и о Чернобыле, живет с 1993 года в Лондоне. История с Литвиненко очень заинтересовала его по разным причинам. Это было первое в истории использование радиоактивного полония с преступной целью. Случайные отравления полонием происходили и раньше, и токсикология этого изотопа весьма тщательно изучалась в лабораторных условиях. Но для политических или уголовных целей использовались обычно другие более «надежные» и «проверенные» яды. Жорес Медведев провел в этой связи в декабре 2006 года, а также в январе-феврале 2007 года тщательное и вполне профессиональное журналистское расследование, которое он изложил в книге «Полоний в Лондоне». Газетные версии этой книги были опубликованы в марте-мае 2007 года в газетах «Красноярский рабочий», «Тверские ведомости», «Областная газета» (Екатеринбург) и в еженедельнике «2000» (Киев). История смерти А. Литвиненко полна загадок, и следствие еще не завершилось. Более того, британская полиция не обнародовала к концу мая 2007 года результаты вскрытия тела давно уже похороненного А. Литвиненко и передала дело в прокуратуру, не объявив никого официально ни обвиняемым, ни подозреваемым. Я не стану поэтому приводить здесь все версии, которые разбирает в своем расследовании мой брат, тем более что его книга готовится к выходу в свет. Общий и наиболее вероятный вывод из всей суммы ставших уже известными фактов состоит в том, что Александр Литвиненко был кем-то сознательно избран в качестве жертвы, а его смерть также сознательно должна была послужить поводом для самой громкой пропагандистской кампании, заостренной в первую очередь против России, против «длинной руки Москвы» и лично против Владимира Путина. А. Литвиненко был еще жив, и врачи лондонской клиники еще не поставили ему точный диагноз, предполагая возможность и банального пищевого отравления, и какой-либо сложной вирусной инфекции, но газеты уже начали писать как о сенсации — об отравлении «бывшего русского шпиона» большой дозой таллия, одного из редких металлов, входивших в состав некоторых пестицидов и крысиного яда. Такой диагноз сделал по фотографии больного один из профессоров-токсикологов Джон Генри. Два года назад тот же Джон Генри по газетной фотографии определил, что Виктор Ющенко отравлен диоксином, промышленным ядом. Между тем природа и причины отравления Виктора Ющенко до сих пор не прояснились. После этого заочного диагноза, объявленного не на консилиуме врачей, а на специальной пресс-конференции, была нанята знаменитая рекламная компания для освещения и рекламы всех событий, связанных с болезнью Литвиненко. Хотя фотографирование тяжелобольных людей для коммерческих или политических целей является грубым нарушением врачебной этики, фотографии больного Литвиненко с 20 ноября 2006 года стали появляться во всех британских органах печати и на телевидении. За его болезнью следил теперь весь мир, хотя находившиеся возле него врачи все еще не имели диагноза и не проводили никакого серьезного лечения. Только за несколько часов до смерти в одном из анализов был обнаружен полоний-210, токсичный радиоизотоп, использование которого в преступных целях и для сознательного отравления ни в криминалистике, ни в истории медицины еще никогда не фиксировалось. Александр Литвиненко скончался всего лишь через три часа после объявления о полонии, но он умер не от отравления, а от инфаркта, и результаты вскрытия были тщательно засекречены. Все это само по себе выглядело крайне подозрительным. Смерть А. Литвиненко комментировали не врачи и даже не полиция, которая очень осторожно начала свое расследование, а люди из окружения Бориса Березовского, отдельные родственники Литвиненко и многочисленные журналисты. Даже распад Советского Союза или Чернобыльская катастрофа не были предметом столь большого внимания британской прессы, как смерть Литвиненко. В ноябре и декабре 2006 года в Ираке и Афганистане шли бои, происходили крупные террористические акты; в эти два месяца погибло немало британских солдат и еще больше американских военнослужащих, но печать почти не обращала внимания на события, которые развивались на Ближнем и Среднем Востоке, а продолжала комментировать малейшие подробности, связанные с «делом Литвиненко». Полоний-210 находили теперь везде — в ресторане, где бывал Литвиненко, в салонах самолетов, летавших из Лондона и в Лондон, в номерах гостиниц, где останавливались знакомые Литвиненко. Британские следователи из Скотленд-Ярда получили разрешение проводить допросы возможных свидетелей или подозреваемых в Москве а следователи из российской прокуратуры смогли допросить возможных свидетелей и подозреваемых в Лондоне — в том числе и Бориса Березовского. Эта детективная и необычная история еще не завершилась, хотя ее политический подтекст лично мне кажется вполне очевидным.