всего, пожалуй, пришлось Георгу — всё же он был уже немолод; руки у него тряслись, а грудь сдавило, как он признался. Ему приснилась миссис Хат, ещё из тех времён, когда она звалась Рози Фолк, а Большое Путешествие вокруг света только-только началось… Вроде бы даже не кошмар, но Георг выглядел совершенно сломленным. Я взяла с него обещание завтра же обратиться к врачу.
— Всё повторяется, опять повторяется, как с леди Милдред, — пробормотал Георг, когда мы расставались; он выглядел постаревшим лет на двадцать разом. — Сны, исчезновения, необъяснимые происшествия… Всё это съело её, да. Заживо съело.
Осознав, что последние слова также относятся к леди Милдред, я ощутила суеверный ужас.
— Что бы ни произошло в прошлом, это не повторится, — ответила я твёрдо и ободряюще сжала руку Георга, сейчас побелевшую и холодную. — Вы не передумали? Может переночуете в особняке?
Но он, увы, отказался; я же, по правде сказать, не имела сил, чтобы настаивать.
Зато с нами остался маркиз.
Это вышло как-то само собой. Наше прибытие — позднее, суматошное — взбаламутило весь особняк. Даже мальчики Андервуд-Черри, давно уже лежавшие в своих кроватях, проснулись и прибежали вниз — узнать, что происходит… А я не могла сказать правду.
«В кофейню проник мёртвый, вернее, не вполне мёртвый колдун» — мало того что звучит странно, так ещё и ничего не объясняет.
Но маркиз — дядя Рэйвен — сумел уладить всё буквально парой слов.
— В «Старом гнезде» случился небольшой пожар, мистер Мирей и мистер Белкрафт пострадали из-за дыма, а мисс Рич едва не погибла. Ей сейчас необходима тишина, отдых и, вероятно, успокоительные капли, — произнёс он и обменялся взглядами с Паолой; та, считав понятные только ей, кажется, знаки, быстро увела детей обратно в спальни, хотя Лиама пришлось тащить едва ли не за ухо. — Хотя сомневаюсь, что леди Виржиния держит успокоительное.
— У меня есть капли, — откликнулся тут же мистер Чемберс; судя по его виду, он не то что не ложился ещё спать, но даже и не помышлял об этом. — Есть от Смитсона, есть «Королевские», а ещё есть «Умиротворяющий Травяной Чай от миссис Грин»…
— Похвальная предусмотрительность для дворецкого, — сдержанно улыбнулся дядя Рэйвен.
— О, скорее, насущная необходимость, раз уж приходится работать на мою племянницу, — елейным голосом возразил Клэр, который до сих пор молчал, только разглядывал меня чересчур внимательно. — Мистер Чемберс, вы ещё здесь?
Дядя Рэйвен сам проверил у Мэдди пульс — она уже не плакала, но всё ещё вздрагивала от каждого прикосновения — и затем отмерил ей нужную дозу лекарства. Он же распорядился о том, чтобы отправить Эллису письмо с изложением случившегося. Очень своевременно; мне самой и в голову не пришло этого сделать, а ведь я хорошо понимала, что порой неведенье может тяжело ранить, особенно если речь идёт об опасности, грозящей тем, кого мы любим… Да и к тому же Мэдди нуждалась в поддержке, и не только моей.
Письмо должны были передать ему утром.
— Что ж, хотя бы он проведёт эту ночь спокойно. Пожалуй, даже немного завидую, — позволил себе невесёлую шутку дядя Рэйвен, и я сразу вспомнила его оговорку о том, что он почти что не отдыхал последние два дня.
И — ощутила укол совести: если б маркиз не стал нас отвозить в особняк на своём автомобиле, если б не остался, чтоб позаботиться о Мэдди…
— Ах, этот взгляд человека, который имел удовольствие лицезреть свою подушку в лучшем случае позавчера, — заметил в сторону Клэр; он исчез некоторое время назад, а теперь опять появился. — Незабываемый в своём роде, да. Я велел подготовить гостевую спальню, к слову, так что если вам угодно…
Маркизу, вероятно, было «угодно», если не сказать больше; он сухо поблагодарил Клэра и, отдав указания сопровождавшему его водителю, немедленно отправился спать. Что же касалось меня, то я не имела решительно никаких сил, чтобы отпустить Мадлен от себя хоть на минуту. Да и она тоже, пожалуй… Мы так и держались за руки почти всё время, и заснула она в моей постели — на удивление быстро, почти сразу. Ко мне же, несмотря на изматывающую, истощительную усталость, сон не шёл. Я долго сидела на краю постели и мелкими глотками пила тёплое молоко с ванилью, которое заботливо принесла Юджиния. На плечах у меня лежала шаль; босые ноги замёрзли — от пола шёл холод, уже не осенний даже, но почти что зимний…
«А ведь днём было тепло», — пронеслось в голове.
— Так и знал, — негромко произнесли у двери. — Вы считаете, что сон вам не нужен, дорогая племянница? Или что без вашего надзора тотчас же случится нечто ужасное?
Клэр стоял на пороге спальни, скрестив руки на груди. В полумраке, издали, облачённый в великоватую домашнюю одежду, он выглядел сейчас необыкновенно юным — скорее, моим ровесником, нежели старшим братом матери.
— Я ни за кем не слежу, и…
— Довольно этой чуши, — поморщился Клэр. Затем подошёл — и забрал у меня чашку, к тому моменту уже опустевшую. — Своим нелепым объяснением маркиз мог обмануть разве что вашего дворецкого. Обыкновенный пожар не напугал бы ни вас, ни эту вашу смелую девицу Мадлен… Спите спокойно. Джул сегодня обещал присмотреть за всеми нами; он, разумеется, не может бодрствовать каждую ночь, но сегодня, поверьте, нам ничего не грозит.
— Но…
— Спите, моё очарование, — и Клэр, улыбнувшись, шутливо ткнул мне пальцев в лоб, словно бы понуждая откинуться на постель. — А если вы не уснёте сию секунду, я велю принести сюда стул, сяду у окна и буду присматривать за вами обеими, пока не рассветёт.
Угрозу свою он, разумеется, немедленно исполнил… а я, засыпая, нет-нет да и поглядывала на чёткий профиль на фоне окна. Там, снаружи, клубился туман. Немного пахло гарью и дымом — вероятно, от волос Мэдди; оглушительно билось сердце — её ли, моё или, может быть, Клэра?..
«Я не одна, — подумалось вдруг. — Я не одна, а значит, смогу одолеть кого угодно».
С этой мыслью я уснула; мне не приснилось ничего — право, хороший знак.
Эллис появился у порога особняка уже после полудня, аккурат к позднему завтраку; измученный, встревоженный и, очевидно, очень голодный — словом, совершенно неотразимый.
— Я получил письмо около восьми утра, — сообщил он настолько виновато, что даже у маркиза стало сочувственное лицо; и только Клэр по обыкновению закатил глаза. — Но посчитал, что немедленно заявиться к вам и всех перебудить будет бесчеловечно… — Запнувшись, он снял кепи и приложил его к груди. А затем продолжил чуть
