С минуту пробыл Роман в оцепенении.
Мокрое тело его оледенело. Продолжать забираться дальше, вглубь неведомых лабиринтов, было немыслимо; обратный же путь впотьмах был больше чем страшен, так как, зацепись Роман за бревна, толкни их — и потолок обвалится и придавит его.
Факел был необходим, как воздух.
Слева и справа доносилось бульканье просачивавшихся с потолка капель. Стоявшему на четвереньках, по локоть в воде Роману стало казаться, что благодаря этим каплям она растет, подымается выше и вот-вот затопит его. Смертельный ужас объял его.
— Саша! — сколько хватило сил, крикнул он. — Саша!
Крик замер в подземелье, точно в могиле. Саша был далеко. Никто не мог прийти на помощь к Роману.
И вдруг глаза его увидали свет, смутный, едва брезживший; он виднелся со стороны, куда направлялся Роман. Роман затаил дыхание; ему показалось, что он бредит. Но нет, свет мерцал!
Ползком, осторожно, но тем не менее стукаясь головой о боковые стойки, Роман стал пробираться к нему. Становилось суше; вода наконец исчезла совсем; Роман полз в гору. Приток света увеличивался; грудь Романа жадно уловила струю свежего воздуха. Страстное, лихорадочное нетерпение охватило его. Несмотря на близость выхода, ему неудержимо захотелось скорее, как можно скорее, выбраться из чуть не ставшего роковым для него прохода. Не обращая внимания на боль от ударов о бревна, он, насколько было возможно быстро, устремился вперед. Свет вливался широкой волной; показалась зелень.
Минуту спустя Роман стоял уже среди кустов. Фуражки на нем не было, — она осталась в подземелье. Мокрый, с бледным от пережитых ощущений лицом, он огляделся вокруг, увидал над собой голубое небо и вдруг повалился на колени и жарко стал благодарить Бога за свое спасенье.
Глава XVI
— Э-э-ей! — пронеслось по зеркальной поверхности заводи.
Юра и Степка, мирно сматывавшие лески, подняли головы и прислушались. Голос был знакомый; крикнули, казалось, с небольшого островка, расположенного саженях в ста, наискосок от них.
Уже вечерело.
— Юра! э-эй! — донеслось опять из кустов островка.
Суеверный ужас изобразился на лице Степки.
— Господи Иисусе Христе! — проговорил он, — кто ж это зовет нас?… Голос-то Романа Ликсандрыча… Лодка наша здесь ли?… — Степка бросился в камыши взглянуть на нее. Лодка, врезавшись носом в песок, неподвижно стояла на месте.
Новый зов долетел до них, и на мысе таинственного островка показалась человеческая фигура.
— Это Роман! — сказал Юра, вглядевшись в нее.
— Как он туда попал? Надо ехать за ним!
И Юра встал, чтобы привести в исполнение сказанное. Степка быстро схватил его за руку.
— Не езди! — зашептал он. — Что ты! какой это Роман? Оборотень это, — наше место свято! Свят, свят, свят! На нечистое место попали мы! — И Степка начал креститься и бормотать отрывки молитв.
Юра остановился в нерешительности.
— Кабы ружье у нас было, — зашептал опять Степка, словно боясь, чтобы оборотень, отделенный от них широким проливом, не услыхал его. — Перекрестить бы пулю да закатить ему прямо в лоб? Узнал бы тогда, как шляться!..
— Нет, это Роман! — сказал опять Юра. — Будет тебе пустяки болтать, — поедем! Может, он купался и заплыл туда!
— В платье-то?
Юра смутился.
— Все равно, поедем! — сказал он через минуту. — К берегу не причалим: если это оборотень, он и не достанет нас, — успеем уехать!
Последнее соображение подействовало: Степка сдался; они сели в лодку и отчалили от берега.
Александр, между тем, все ждал и ждал брата. Прошло десять минут, затем пятнадцать. Роман не показывался. Волнение Александра стало переходить в беспокойство за него. Факел догорал; в пещере начали колебаться какие-то тени. Александр, чтобы отделаться от них и от странного, беспокойно-жуткого чувства, овладевшего им благодаря одиночеству, зажег и натыкал в стену еще несколько факелов.
Яркий, красноватый свет озарил мрачную пещеру, — черное отверстие в стене сделалось еще чернее и загадочнее.
Роман все не выходил. Несколько раз Александр подходил к проходу, озирался на висевшие над головой его глыбы, всовывал в него голову и прислушивался. Тишина царила гробовая. Тогда он позвал брата. Крикнул сначала вполголоса, точно боясь разбудить кого-то в недрах земли; звуки без малейшего эха поглотились черными переходами. Саша крикнул громче, затем еще громче. Ни ответа, ни звука. Факелы, вставленные в стену, догорели; их пришлось переменить. С Романом, очевидно, случилось несчастье, так как взятых им с собой суков не могло хватить на такое долгое время. Александра охватил ужас. Он вытащил из стены один из факелов, влез с ним в подземелье, отыскал вход в следующее и, не углубляясь в коридор, стал снова звать Романа.
Результат получился тот же.
Страшная мысль, что Роман задавлен землей, что он мертв, заставила задрожать Александра. Вне себя кинулся он вон из пещеры, бросив факел, выбрался в лес и, что было мочи, помчался за Юрой и Степкой.
— Юра! Степка! — издалека еще кричал он им не своим голосом. — Скорее сюда!
Навстречу ему не выходил никто.
Александр перескочил через кусты на бугры, закрывавшие от него берег, и остановился.
Берег был пуст. Ни Степки, ни Юры видно не было. Александр перевел глаза на камыши, — лодка тоже исчезла.
Неожиданно для себя, Александр сел на песок; им овладело оцепенение.
Когда через минуту он опомнился и вскочил на ноги, чтобы, несмотря на страшную опасность, бежать одному откапывать Романа, — глаза его упали на приближавшуюся к берегу лодку.
Подходила их лодка; в ней сидели Степка, Юра и еще кто-то. Александр вгляделся в него, протер глаза и опять стал рассматривать третьего человека.
— Роман! — воскликнул он вне себя от изумления. — Роман, это ты? Как ты попал сюда? откуда?
— С того света почти! — улыбаясь, ответил тот.
Лодка причалила; Александр одним прыжком вскочил в нее и, весь дрожа, горячо обнял Романа.
Роман рассказал, что случилось с ним в проходе, под руслом реки. Все слушали, затаив дыхание. Степка точно застыл, растопырив руки и ноги.
Скоро в первой пещере запылал гигантский костер; стало жарко; дров было в изобилии. Степка блаженствовал, мечтая попарить наконец хорошенько ночью косточки. Путешественники принялись готовить ужин; рыбы было наловлено много. Оживленные надеждой на скорое отыскание сокровищ, Юра и Саша говорили без умолку. Производство раскопок за поздним временем отложили до утра и, наготовив вороха сухого мха и сучьев, все улеглись на покой.
