Перед ними показалась земля, высокая серая масса Сент-Лусии, а более низкий профиль на горизонте — Сент-Винсент. Матросы, которых Айша видела в средней части корабля, нервничали, ожидая возможности взобраться на мачты и высмотреть «Русалку». Айша размышляла, не влезть ли ей туда самой, не разглядеть ли корабль, который она может опознать для них.
И вот, почти в полдень, ожиданию наступил конец. В тот момент, когда самая южная точка Сент-Лусии исчезла на горизонте, матрос, сидевший на верхней мачте, закричал:
— Вижу паруса!
Несколькими минутами позже все на палубе уже видели высокий корабль, огибавший остров и направлявшийся к югу. Даже с такого расстояния по корпусу и парусам корабля можно было сказать, что он принадлежит к Ост-Индской компании.
Фуршон поднял все паруса, спустил французский флаг, и началась гонка. Айша отправилась сказать об этом капитану, но нашла его без сознания.
Дюбуа был рядом с ним, охваченный паникой.
— Что будет, если он умрет?
— Мы сделали все, что могли, а хирург занят, он готовится к сражению. Вы христианин, Дюбуа?
— Я всегда вносил свою лепту священнику, когда мы приплывали в Пуэнт-а-Питр.
— Тогда молитесь.
Снова поднявшись на палубу, Айша умолчала о состоянии капитана.
— Приготовить корабль к боевым действиям? — спросил Фуршон.
Она кивнула. Айша с интересом наблюдала за прекрасно подготовленной командой. По приказу боцмана матросы очистили пушечную палубу, свернули свои гамаки, подняли их наверх и запихнули между сетями, натянутыми над планширом с каждой стороны юта. Штурман руководил подготовкой людей к бою, стоя посреди корабля. Фуршон послал боцмана и его помощников, чтобы те закрепили паруса.
Глядя на мужчин, суетившихся вокруг шести больших пушек на юте, Айша узнала, как приводят пушки в боевую готовность и заряжают их. Внизу также находились пушки, и девушка представила себе, как выглядит пушечная палуба под ними в тот момент, когда все на корабле готовятся к бою.
«Амфитрион» превратился в боевую машину. С низкой посадкой и узкими линиями он явно был самым быстроходным из двух судов. Корабль Ост-Индской компании, не получив ответа на свой сигнал, попытался ускользнуть и поднял все паруса, но корвет находился в полулиге от него и неумолимо приближался.
Фуршон повернулся к Айше. Увидев немой вопрос в его глазах, она снова побежала вниз. Один взгляд на капитана Труа поведал ей о том, что его жизнь угасла. Его искаженное лицо и открытые застывшие глаза внушали ужас. Дюбуа сжался у ног покойного. Напуганный, он не решался закрыть глаза хозяину. Айша сделала это за него, и по ее коже побежали мурашки, когда она прикоснулась к еще теплому телу. Во рту у нее пересохло. Она сморгнула слезы и посмотрела на Дюбуа.
— Это огорчит матросов, не нужно пока ничего говорить им. Как отдают приказ к атаке?
— Барабаны зовут к атаке, и боцман свистит, созывая всех наверх.
Айша оставила каюту. Выходя на палубу, она помедлила. Крепко вцепившись в перила, она ощущала вибрацию движущегося корабля. Девушка вспомнила все инструкции капитана по захвату «Русалки». Она должна вступить в битву, которую подготовила.
![]()
ПУТЬ ВО ФРАНЦИЮ ОТКРЫТ
Прошло несколько недель после захвата «Русалки». В Антлантике стояла темная, хоть глаз выколи, ночь. Работорговое судно «Сен-Жан Батист» направлялось на северо-восток. Рулевой стоял у штурвала, пока корабль скользил по спокойным волнам. На корабле не было рабов, потому что «Сен-Жан Батист» совершал третий этап своего обширного путешествия. Сейчас он вез патоку высшего качества для порта в Нанте в Северной Франции. Один черномазый на борту был слугой единственного пассажира, мальчишки, который появлялся на палубе каждый день, но ни с кем не говорил. Он съедал свою пищу в скромной каюте на корме.
Этой ночью они играли в кости на карточном столе под фонарем. Кости приобрел чернокожий Флорус в Пуэнт-а-Питре на Гваделупе. Книги, которыми обложили стол для игры, купил его молодой хозяин в том же порту. Они сделали и другие покупки. Мальчик заплатил за одежду и туфли для обоих и за дорогие документы для «месье Шарля и его слуги», которые позволят им пройти осмотр в порту в Нанте. Флорус купил карты и сушеные сладкие фрукты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они провели в Пуэнт-а-Питре так мало времени, потому что Айша опасалась, как бы в ней не опознали беглую рабыню с Мартиники. Едва они пришвартовались, рассказ о захвате «Русалки» разнесся по всему городу. Их всех хорошо знали и указывали на них на улицах. Айша боялась, что ей придется ждать до тех пор, пока произведут оценку долей от «Русалки», но Фуршон, который вел дела с губернатором, не находил причин откладывать ее отъезд. С момента захвата купеческого корабля его смущал вид юного незнакомца, и он хотел, чтобы месье Шарль, как тот называл себя, поскорее убрался из Гваделупы. Фуршон взял на себя хлопоты, чтобы раздобыть бумаги и заказать место на корабле, отплывающем во Францию, для неудобного ему молодого человека и огромного негра, телохранителя Шарля.
Флорус появился в дверях каюты Айши в первый же день их путешествия на Гваделупу и сказал по-французски, но с сильным акцентом:
— У меня женщина, похожая на тебя, твоего возраста.
Его слова и то, что он знал ее тайну, встревожили Айшу, однако его присутствие успокаивало ее. Он оставался союзником Айши, и его таланты продолжали удивлять ее. Кроме вполне приличного французского он говорил на арабском, английском, португальском и немного болтал на креольском. Флорус разбирался в цифрах. Кости и карты помогли ему обучить Айшу чарующему миру цифр. Девушка уже умела считать, а теперь испытала особенно утонченное удовольствие, научившись жульничать. Такому приятному времяпровождению они предавались с первого дня путешествия. Они почти ничего не знали друг о друге, боялись рассказывать подробности своей жизни, чтобы не выпускать из тайников памяти обитающих там чудовищ. Флорус, одержавший верх в последней игре в кости, положил кисть руки на книгу и поместил подушечки двух пальцев на верхнюю часть кости. Он слегка искривил губы, подул, и его рука, поднявшись, ловко изменила счет от двух до двенадцати. Флорус улыбнулся и, наблюдая за детским восторгом Айши, сказал:
— Во сколько, по их словам, был оценен корабль?
— Сама «Русалка» и ее пушки, вероятно, пятьдесят тысяч ливров, брус — сорок плюс золото в двух шкатулках — еще тридцать.
— Так сказал Фуршон? Это составляет не менее ста пятидесяти тысяч ливров. Он обсчитает тебя, если ему удастся.
— Запомни, он достал нам документы и дал сто ливров в качестве аванса. Все остальное будет выплачено банкирами в Нанте на мое имя. Я отправлюсь к ним, как только мы высадимся на берег.
— Банкирами? — Его огромная рука накрыла кость. — Ничто не принадлежит вам до тех пор, пока вы не держите это на своей ладони.
Флорус закрыл глаза. На верхнем веке у него был небольшой шрам. Он забавно наблюдал за Айшой. Первый раз, когда они встретились, ей показалось, что Флорус дразнит ее. Однако, узнав его ближе, она поняла, что таким образом он скрывает свои мысли.
— Владельцы получают третью часть?
— Да, Флорус, мы с тобой считали уже тысячу раз.
— Будь аккуратна, пожалуйста. Одна десятая часть полагается губернатору.
Айша кивнула.
— Затем платят хирургу и раненым. Вероятно, сотню или около того. Кто знает? — Он поморщился. — Остальное делят на равные части?
— Я говорила тебе, что капитану полагается четыре доли.
— Капитан мертв.
— Причитающиеся ему деньги переходят его наследникам. У него жена в Куимпере, которую он не видел последние пятнадцать лет. Теперь она разбогатеет.
— Хорошо, затем боцман, рулевой…
Флорус замолчал, производя мысленные расчеты, его брови приподнялись.
— Полная доля приблизительно тысяча триста ливров. Я получаю половину от нее. Через два месяца, возможно, больше, когда продадут весь груз и оружие и отошлют кредитное письмо. Я тогда получу оставшуюся часть моей доли, пятьсот пятьдесят ливров от банкиров Бертранов в Нанте.
