– Скажи мне, Дэниел, как ей удалось провести тебя? Я имею в виду не таблетки, а чувства. Она что, такая хорошая актриса? – Воцарилось долгое молчание. Только крики птиц и шум морской волны, разбивающейся о скалы, доносились до них. Может, она полюбила тебя на самом деле, независимо от ее планов? – предположила Эйрин едва слышно.
– Да, она так и сказала.
– А ты не думаешь, что вы могли бы любить друг друга несмотря на то, что она сделала?
– Нет, не думаю, – ответил Дэниел и поставил пустую чашку на стол. – Мне очень жаль Эйбл, если она и вправду полюбила меня. Но мне этот вариант не подходит. И не вздумай читать мне проповедь, – остановил он Эйрин, едва та хотела что-то ему возразить.
Она подчинилась, но через минуту сказала:
– Как девушка, взятая напрокат по контракту, я не имею права высказывать свои сомнения. Однако… – Она немного поколебалась, видя его скептическую улыбку, но все-таки сказала: – Однако я благодарна тебе за твою откровенность. Спасибо.
Он подозрительно посмотрел на нее, отвел взгляд в сторону, потом снова обратился к ней с мягкой насмешливостью:
– Я нанял тебя, Эйрин, потому что знал: у меня не будет другой возможности подобраться к тебе. И, боюсь, ты сама ответственна за то, что поразила мое воображение. В тот самый момент, как вошла в мой кабинет без обуви.
– Ох уж эти несчастные туфли! Они стоили такую мелочь по сравнению с теми проблемами, которые я из-за них имею, – с горечью выговорила девушка.
– Все зависит от конечного результата.
Она нахмурилась и пожала плечами. У нее внезапно возникло ощущение, что что-то неуловимо изменилось в его поведении. Но что именно, она не в силах быта понять. Ей показалось, что доверительность отношений, установившаяся между ними сегодня с утра, куда-то исчезла, а вместо этого возникло отчуждение, которое особенно усилилось после его последних слов. Эти слова показали ей всю призрачность их дружбы, проявлениям которой она так радовалась с утра. Похоже, этими словами Дэниел хочет показать свое отступление. – Она внутренне вся съежилась…
– Эйрин. Эйрин!
Девушка с немалым трудом вернулась к реальности от своих невеселых мыслей.
– Что?
– Не хочешь принять душ и переодеться перед нашим возвращением?
– О да, спасибо.
Слова согласия и благодарности Эйрин произнесла с большим трудом и с явной горечью. Дэниел бросил на нее мягкий взгляд, но тут же отвернулся и встал.
– Пойдем, я покажу тебе комнату для гостей.
Глава восьмая
Она долго стояла под душем, смывая не только соль и песок, но и чувство заброшенности и одиночества. Ей казалось, что она похожа на одну из песчинок на пляже, на которую наступает тысяча равнодушных ног. Потом надела новую одежду, привезенную с собой на смену, – синие шорты и хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами – и расположилась у зеркала со щеткой в руках.
Комната была обставлена не столь изысканно, как помещения в Уайт-Роке, но со вкусом. На полу от стены до стены лежал голубой бархатистый ковер, а кровать покрывало тканое одеяло такой же расцветки. Деревянные карнизы на окнах были инкрустированы голубой эмалью.
Эйрин посмотрела в зеркало на свое отражение и подумала, что лицо надо чем-то оживить, добавить ему красок. Но потом ее мысли снова отлетели куда-то прочь от реальности. Ей захотелось найти какой-то ориентир, который помог бы ей выбраться из пучины, в которую она неудержимо погружалась. А для этого нужен был ключ, чтобы расшифровать Дэниела Паркера.
В момент, когда она думала о нем, он постучал в дверь и вошел. Эйрин молча смотрела на его отражение в зеркале. Он тоже принял душ, его темные, аккуратно причесанные волосы влажно блестели. Хмурый взгляд Дэниела заставил ее лихорадочно искать какие-то легкие, ничего не значащие слова, чтобы разрядить атмосферу. Но как назло ничего подходящего не приходило в голову. Слезы непрошено набежали ей на глаза, она потупилась, чтобы скрыть их, и несколько раз резко провела щеткой по волосам.
– Эйрин!
– Через несколько минут я буду готова, – выдавила она с трудом.
Положив руку на ее плечо, он забрал щетку из рук и развернул лицом к себе:
– Что случилось, Эйрин?
Она открыла было рот, чтобы отрицать свое плохое настроение, и начала икать. По крайней мере, ее немота исчезла.
– О нет! Нет! Наверное, это из-за устриц или – ик – от шоколадного торта – ик. – Она замолчала и начала глубоко дышать. Но икота не проходила. В глубоком смущении и отчаянии она уронила голову на колени.
– Эйрин! – Он поставил ее на ноги и обнял, не давая убежать, как она ни порывалась это сделать. – Успокойся, – тихо приказал он, крепко прижал к себе и стал нежно гладить ее волосы. Через пять минут икота прошла, и она облегченно глубоко вздохнула.
– Не знаю, как ты делаешь это, Дэниел, большое тебе спасибо, – прошептала она.
Он отпустил ее и посмотрел в глаза.
– Что заставило тебя загрустить? – Она лишь откашлялась. – Почему ты заплакала?
– Сама не знаю. Ничего серьезного.
– Скажи мне, – мягко, но настойчиво попросил он. – Посмотри на меня, Эйрин. – Она подняла ресницы, и он увидел, что ее глаза опять полны слез. – Должны быть какие-то причины!
– Я почувствовала себя как… как песчинка на берегу. Понимаешь? Иногда я чувствую себя одиноко. Вот и все. Потом это чувство проходит. – Она пожала плечами и попыталась улыбнуться. Дэниел что-то пробормотал и стал целовать ее милое лицо, глаза, щеки, шею. – Пожалуйста, не надо, – бессильно прошептала она.
– По каким-то непонятным причинам я не могу видеть тебя печальной, – с трудом отрываясь от нее, едва слышно сказал он.
– Мне от этого становится еще хуже…
Но он словно не слышал и продолжал целовать ее. Его руки еще крепче обхватили ее тело и прижали к себе. Мысли Эйрин опять куда-то улетучились, будто волна отлива смыла их. Ей стало легко и совсем не захотелось обороняться от замечательных ощущений, наполнивших тело.
Этот огромный мужчина заставлял ее чувствовать себя нежной и крошечной в объятиях его рук. Мускусный запах его мужского лосьона пьянил лучше любого вина. После его поцелуев было так естественно стоять неподвижно, позволяя ему расстегивать ее рубашку. Их глаза не отрывались друг от друга, и Эйрин показалось, что она тонет в голубом омуте. Она поняла, что для Дэниела Паркера существует только одно существо на свете – Эйрин Клиффорд, и почувствовала себя сильной и неотразимо привлекательной. Он снял с нее рубашку и посмотрел на ее грудь долгим восхищенным взглядом. Потом поднял глаза и прижался губами к ее рту.
– Я был прав, – пробормотал он почти бессвязно. – Его ладони мягко покрыли ее груди, и она затрепетала. – Нет, я ошибался: они еще более прелестны, чем я думал. Ты вся словно цветок, благоуханный и нежный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
