— Как это рискованно! Ведь карабин может отстегнуться. И что тогда?
В глазах у него застыло беспокойство. С чего бы, ведь не ему наружу выходить? Бой-Баба показала пальцем перчатки себе за спину, на личную реактивную установку.
— На этот случай у нас есть устройства маневрирования. Неужели вы не знаете? Фантастику-то в детстве читали или как?
Электрий презрительно поджал губы:
— У меня нет времени на ерунду. Надо заниматься серьезными вещами, а не книжечки почитывать.
Тем не менее он не ушел, а продолжал стоять рядом: рассматривал вход в шлюз, царапал длинным ногтем крышку люка, даже рычаг двери попробовал.
— И сколько же времени занимает надева… упаков… облачение в это устройство? — спросил он Живых.
— Ну… — подавив улыбку, Живых переглянулся с Бой-Бабой, — минут пятнадцать.
Электрий нахмурился. Походил вокруг, рассматривая отсек. Еще раз с сомнением оглядел их громоздкие фигуры.
— А в простом гермокостюме в открытый космос нельзя?
— Отчего ж нельзя, — сказал Живых, — можно. Даже вообще без скафандра можно.
Электрий округлил глаза.
— Без скафандра! Кто вам сказал такое? Это — смерть! Мне рассказывали…
Вот пристал как банный лист. Тихо, чтобы экономить силы, Бой-Баба произнесла:
— В космос без скафандра можно. Максимум на полторы минуты. И только первые десять секунд в сознании, потом мозг вырубается. Но если за эти полторы минуты втащить человека внутрь и оказать первую помощь — он выживет. Даже насморка не схватит.
Электрий с ужасом посмотрел на люк, ведущий в шлюз. Отступил на шаг.
— А вы что, в космос хотите выйти? — хитро прищурился Живых и сделал движение, как будто хотел поймать инспектора и выкинуть в люк наружу.
Суточкин попятился и замотал головой:
— Я… мне… нельзя. Я… болен, вот. — И торопливо прибавил: — Я так, из интереса спрашиваю. Я же вернусь, на работе будут спрашивать… — и осекся. Посмотрел на них. Опустил голову.
— Если я вернусь к себе не работу, конечно, — поспешно проговорил он. — Если мы вообще вернемся.
Живых протянул раздутую руку в перчатке и похлопал инспектора по плечу:
— Нечего горевать! Выберемся мы отсюда. Все выберемся. Правда, мать? — обернулся он к Бой-Бабе.
Та не ответила. Уж очень сконфуженное лицо было у инспектора.
* * *
Люк шлюзовой камеры отъехал в сторону. За ним была бездна.
— Пошла, — скомандовал в наушниках дядь-Фимин голос.
Бой-Баба шагнула вперед, в пустоту. Последние молекулы кислорода из шлюзовой камеры подхватили ее и вынесли наружу. Рука крепко сжимала поручень.
Под ногами белел полумесяц оставленной планеты. Ее нежаркое солнце краснело над головой, согревая неизолированные перчатки.
— Как на пляже! — улыбнулась Бой-Баба в микрофон. Зацепила карабин фала за поручень и осторожно, переставляя руки, поплыла вдоль обшивки по направлению к отражателю. Сзади шел Живых.
Черная громада корабля нависала над ними, закрывая блистающую Вселенную. Солнечные зайчики били в глаза и улетали к разноцветным звездам.
Передвигаться было тяжело: давление в скафандре сопротивлялось движениям. Хорошо, что ремонт не сегодня! Бой-Баба остановилась отдохнуть и подставила лицо солнцу.
— Ты тут? — осторожно перебирая перчатками по поручню, развернулась она к Живых. — Здорово, да?
Напарник осторожно отнял руку от поручня, показал большой палец. Лица его почти не было видно за шлемом. Только улыбка.
— На борту не наговорились? — добродушно встрял дядя Фима. — У меня работа стоит!
Бой-Баба двинулась дальше. Живых сопел, перемещаясь за ней следом. До отражателя добрались без приключений.
Бой-Баба включила камеру на шлеме:
— Дядь Фим, вам видно?
— Ничего, — прохрипел тот в микрофон, оценивая повреждения. — Могло быть хуже.
Они закрепились на обшивке и принялись за работу.
— Эй! — окликнул Бой-Бабу голос Живых. — Смотри, как я умею!
Перебирая руками, она медленно развернулась. Напарник парил в нескольких метрах от корабля, непривязанный. Его любимый трюк.
— Не валяй дурака, — сказала она. — Включи реактивку сейчас же. Смотри, доиграешься: откажет, и спасти будет некому.
— Не доиграюсь! — Живых включил установку реактивного маневрирования и медленно поплыл к обшивке. Ухватился одной рукой за фал, другой — за поручень.
Она покачала головой. Ругать Живых было бесполезно. А тем более — им командовать. Он слушался только ее — почему, Бой-Баба не знала. Слушался скорее из простого уважения, чем из субординации.
Уважения! Бой-Баба посмотрела на Живых, который парил у поврежденного участка отражателя. Хотелось улыбаться, глядя на него. С самого училища, бывало: войдет в комнату — и словно солнце входит с ним вместе. Замечательный он человек. Очень хороший человек.
Она вспомнила Тадефи, и почему-то ей стало грустно. Солнце ушло, и их сторона корабля погрузилась во тьму. Руки пробрало холодом.
— Живых! — сказала она неожиданно резко. — Ты закончил там? Собирайся, пошли. — Тот послушался и двинулся за ней следом, насвистывая.
До самого возвращения она не сказала ему ни слова.
Когда вернулись на корабль, дядя Фима составлял список повреждений. Дела были не так уж плохи, главное — дождаться помощи с Земли. Тогда можно будет починить отражатель и своим ходом двинуться домой.
Или вернуться на планету, подумала Бой-Баба. У нее уже созрел план. Но сначала нужно убедить Майера. А это, понимала она теперь, вовсе не так просто.
Выйдя из дока, Бой-Баба сразу отправилась на мостик к капитану. Тот за пультом управления вводил в бортовой компьютер результаты осмотра отражателя. Рядом с ним листал распечатки инструкций штурман Йос.
— Господин капитан, — напомнила Бой-Баба, ощущая во всем теле легкость после борьбы со скафандром, — вас Кок звал. Вы его видели?
Майер обернулся к ней, посмотрел непонимающе. Хлопнул себя по лбу.
— Ну конечно! — он быстро встал, отстранил ее и пошел по коридору к жилым отсекам. Йос посмотрел ему вслед. Перевел взгляд на Бой-Бабу.
— Что-то важное?
Та пожала плечами. Йос задумался.
— Жаль Кока. Пропадает ни за грош с этим Питером. — Потянулся, встал, прошел к кофеварке. Терпеливо стоял, пока автомат наливал полный стаканчик. — А ведь у Кока на Земле семья.
— Неужели? — вежливо сказала Бой-Баба. Йос вернулся в кресло, отхлебнул из стаканчика.
— Жена, двое детей. Родственников до черта. Вот он и сбежал от них в космос, — хмыкнул штурман. — Хоть здесь они его не пытаются переделать… — Он закинул тощие ноги на пульт управления. — Хорошо прошла прогулка? — В его голосе не было интереса.
— Ага, — поняла намек Бой-Баба. — Пошла я к себе. Если кто спросит, то…
Она не закончила. Из жилого блока донесся вопль капитана Майера.
Глава 8
— Смерть наступила около часа назад.
Бортинженер лежал на полу, раскинув тощие ноги. Глаза закрыты, в темной щели раздвинутого в полуулыбке рта белеют зубы.
Тадефи стянула с койки желтое в бежевую полоску одеяло и накрыла им тело Кока с головой.
Бой-Баба замерла в проходе, зажав рот рукой. Остальные столпились в отсеке.
Тадефи повернулась к подбежавшему дяде Фиме:
— Нужно перенести его в медблок.
— Зачем? — еле слышно спросил Питер. Он сидел на полу возле трупа. Голова опущена, длинные жидкие волосенки закрыли лицо.
— Мы не знаем причин смерти, — твердо сказала Тадефи. Она в раздумье помедлила, подошла к тумбочке и распахнула дверцу. Пачки коробочек и батареи бутылочек с разнообразными медикаментами. В отсеке повис тяжелый лекарственный запах.
— А от диабета умирают? — спросил тихонько Живых.
Тадефи услышала и покачала головой:
— От самого диабета — нет, но он является сильнейшим фактором риска. Инфаркт, инсульт, остановка сердца… ведь он много нервничал в последнее время, как я понимаю. И он уже немолод. Сердце не выдержало, вот и все. Этого следовало ожидать.
Капитан Майер закрыл глаза рукой. Йос похлопал его по плечу, не отрывая взгляда от трупа.
Вся команда была тут. Не было только инспектора… и хорошо. Пусть сидит, как сыч, в одиночестве.
— Но почему? — повторял Питер. Оглядывал остальных, заглядывал в лица. — Почему Кокки? Почему не я?
— Давай, золотая, помоги, — охранник повернулся к Бой-Бабе. — Поднимешь?
Все как будто повторялось снова… Авария, трупы, коматозники на консервации… куда бы она ни повернулась — везде рядом смерть… Она приносит несчастье своим экипажам…
Бой-Баба приподняла обмякшее тело — и брезгливо отдернула руку. На полу под ним блестело влажное пятно.
— Он весь мокрый!
— Что ты говоришь? — дядя Фима быстро подошел к трупу. Он встал рядом с ней на колени и приподнял покойника за плечи. Пол под ним был покрыт конденсацией.
