разговаривали в коридоре?
— Нет, привёл сюда незнакомую девочку, вот она и сидит теперь здесь рядышком, — с сарказмом ответил я, но, переглянувшись с Алисой и поймав её недовольный взгляд, исправился:-Извините, да, с ней.
— Хорошо, приятно познакомиться, Алиса. Полагаю, до меня у неё был другой доктор? — Он снова посмотрел на меня. — Какой у Алисы стоит диагноз?
Я нервно потеребил край рукава — знать о своём диагнозе сестре было вовсе необязательно. Ей ведь никто раньше об этом не говорил, а если и говорил, то она уже наверняка забыла. И всё же, боясь выглядеть ну совсем бестолково в глазах Михаила, я тихо, повернувшись к нему, сообщил:
— Параноидальная шизофрения.
— Вот как… Хорошо, сейчас всё решим.
Я молча кивнул. Тон Михаила мне, мягко говоря, совсем не нравился, так что я успел пожалеть, что не последовал совету сестры и пришёл сюда в таком виде — теперь он смотрел на меня так, будто хотел выписать мне таблетки тоже, чтобы я пропил их с Алисой за компанию. Я приобнял сестру, сидяющую рядом, пытаясь успокоить то ли её — я чувствовал, как она дрожала, наверное, от волнения, — то ли самого себя.
— Давайте так, — сказал мужчина после долгой паузы, — сейчас вы посидите здесь, пока я сбегаю за карточкой Алисы, а потом я вернусь и вы будете свободны, хорошо?
— Хорошо, — хором ответили мы с Алисой, провожая его взглядом.
— Какой-то он нервный, — заявила сестра, как только дверь за Михаилом закрылась. — Странно так смотрел на нас… Или, может, мне так кажется, из-за того что у меня что-то там параноидальное? — она повернулась и укоризненно посмотрела мне в глаза. — Почему ты не говорил, что я параноидальная?
— Ты не параноидальная, Алиса, что за глупости, — рассмеялся я. — Так нужно было сказать, чтобы тебе разрешили пить веселинки, понимаешь?
Девочка нахмурилась, но потом, видимо решив поверить мне, пробормотала что-то наподобие «Ну, ладно», и сразу же занялась изучением собственных ногтей — то ли от нежелания со мной общаться, то ли от скуки.
Однако долго скучать нам не пришлось — уже через пару минут в кабинет, наполненный солнечными лучами, зашёл Михаил. И не только он — два мужчины, чуть помоложе, по обе стороны от него, натянуто улыбнулись, глядя мне в лицо, и, подойдя чуть ближе, один из них заговорил:
— Вы Цветаев Андрей, верно?
— Да-да, я, — кивнул я в ответ. — А это Алиса, это ей нужен рецепт.
— Ага, приятно познакомиться, Алиса, — мужчина в белом халате посмотрел куда-то в стену, а потом, снова повернувшись ко мне, спросил:-Вы можете сейчас выйти ненадолго, надо кое-что обсудить?
— Конечно! — закивал головой я. Тот факт, что они поняли, что Алисе знать о своей болезни необязательно, меня несказанно радовал, — только можно кто-то из вас останется с моей сестрой? Она боится подолгу находиться в одиночестве. Обычно она общается со своей лучшей подругой — Девочкой из зеркала, но сейчас у неё нет с собой зеркальца.
— Хорошо, — заговорил Михаил, а потом обратился к стоящему рядом доктору:-Вась, посиди пока что с Алисой, хорошо?
Алиса испуганно посмотрела на Васю, к которому обратился Михаил, так что мне пришлось быстро её успокаивать:
— Не перживай, дядя Вася очень хороший, посиди с ним немного, я скоро вернусь, — я улыбнулся ей и вышел вслед за Михаилом в коридор.
— О чём Вы хотели со мной поговорить? — спросил я, как только дверь закрылась.
Мужчины несколько секунд молча смотрели на меня, потом переглянулись, и, указав рукой на выход из здания, быстро пошли туда. «Странное дело — разговаривать на улице, но им виднее», — подумал я, едва поспевая за ними.
Солнце на небе светило так же ярко, но теперь мне уже было не так хорошо и спокойно на душе. Раз врачи собрались втроём, чтобы обсудить со мной самочувствие Алисы, это значит, что у неё что-то серьёзное, ещё хуже, чем было раньше? А вдруг её увезут в больницу, как мою маму? Хотя, такого быть не должно — она ведь исправно принимала лекарства, назначенные ей. Но почему тогда меня, проводив до машины скорой помощи, со словами «там сидит человек, специализируйщися на таких случаях», усадили внутрь? Если бы всё было хорошо, мы бы наверняка не закрывались теперь здесь? Я молча ждал объяснений от врачей, но их почему-то не было. Вместо этого меня сначала пристегнули, а потом, не ответив на мой вопрос о том, что вообще происходит, сели рядом, и машина скорой помощи куда-то двинулась.
Страх, который я подавлял в себе с самого начала приёма у психиатра, наконец вырвался наружу. Куда меня везут? Почему меня увозят куда-то? И что теперь будет с Алисой? Они хотят збрать её у меня? Хотят лишить меня маленького, такого родного мне человечка? Они знали, что я буду очень против, если они заберут её прямо при мне, вот и решили сразу отвезти меня домой? Я с трудом сдерживался, чтобы не заплакать. Хотелось кричать, но я не мог ни подобрать слов, ни вообще что-либо собразить. А вдруг я больше никогда не смогу её увидеть, или буду видеть лишь иногда, как маму? Смогут ли за ней там, куда её отведут, следить так, как надо? Ей ведь будет совсем плохо без Девочки из зеркала, почему они не подумали об этом? Что за чушь с принудительным лечением, я ведь должен дать на это согласие! Страх за родную сестру, смешанный с гневом, застрявший у меня в горле, наконец, смог вырваться наружу:
— Остановитесь сейчас же! — я попытался вскочить, но меня тут же схатили Михаил с другим доктором, будто я был невменяемым. — Что вы собираетесь сделать с моей сестрой?!
Я попытался оттолкнуть врачей от себя, но слишком ослабел от жизни впроголодь, так что сил мне хватило только на лёгкий рывок, после которого я, обессилев, упал, больно ударившись головой о спинку кресла.
— Отпустите меня! — всё же продолжал бороться, пусть и только на словах, я. Я не собирался сдаваться, когда речь шла о моей сестре. — Вы что творите?! Вы не имеете никакого права держать меня здесь и везти куда-то!
Но мужчины, кажется, вообще не реагировали на мои слова, словно они не значили для них ничего.
— Прекратите этот цирк, — как можно более спокойно попытался заговорить я, но, увидев всё то же безразличие на их лицах, снова сорвался на крик:-Да как вы смеете забирать у меня сестру?! Вы знаете, что я, как её законный представитель, должен дать согласие на госпитализацию, а в противном случае вы не
