— Мою комнату можете тоже отдать под женскую, — сказал Роберт, когда второкурсники засуетились на своем этаже, таская вещи туда-сюда. Ему самому было некогда заниматься переездом, потому что он и ещё несколько учеников со жреческого факультета подрядились добровольцами помогать лекарям, пока у них такой наплыв пострадавших. Генрих пообещал проследить, чтобы вещи Роба перенесли к кому-нибудь, и только после этого он убежал обратно в больничное крыло.
Проводив Еву до своей комнаты, Генрих начал постепенно собирать свои вещи. Сложил книги в аккуратную стопку, и пока разбирал другие принадлежности для учебы, предложил Еве выбрать себе что-то, чтобы переодеться, из его одежды. Не ходить же ей в пропитанной гарью и копотью ночнушке, пока родители вышлют сундуки с новыми платьями.
— Ах, я разочарована, надеялась найти скелет в шкафу принца, — пошутила она, открывая шкаф. Хорошо, что у нее остались силы на это.
Гардероб у принца, на удивление, был однообразный, хоть и дорогой. Рубашки приятные на ощупь, но отличались только оттенками белого и бежевого, лишь некоторые из них были вышиты золотой нитью, а уж про брюки и говорить нечего. Все это естественно было велико Еве, но выбирать особо не приходилось. Она вытащила две рубашки и первые попавшиеся штаны и посмотрела на свои тапочки.
— Мне бы сходить в город днём, чтобы прикупить вещи первой необходимости. Ну, знаешь, щётку для волос и все такое. — Под «все такое» она подразумевала в основном нижнее белье и туфли. Было сложно представить, как она разгуливает в королевских труселях. Она выдвинула ближайший ящик, рассчитывая на удачу, чтобы хотя бы взглянуть, в чем ходит принц. Ей повезло.
— Ева, давай без баловства. — Генрих вырвал у нее из рук свое нижнее белье, швырнул в ящик и с силой задвинул его.
— Прости, — хихикнув, извинилась она. Со стороны Генри послышался тяжёлый вздох, а его взгляд так и говорил: «Профессора Ридмуса на тебя не хватает».
— Я провожу тебя в город, мы с Винсом все равно собирались по магазинам, — предложил Генрих. Винсента он не зря упомянул, рассчитывая проследить за реакцией Евы. Видел их двоих, сидящих в обнимку, уж теперь не отвертятся от вопросов.
Услышав это имя, Ева лишь слегка сдвинула брови. Наверное, для них обоих будет лучше, если они, как и раньше, просто будут игнорировать друг друга. Поэтому и сейчас она промолчала, будто ничего и не слышала. Но с этого дня даваться это будет определенно сложнее.
— Ева, что между вами произошло? — напрямую решил спросить Генрих, понимая, что сами они не расскажут, если не надавить. — Мы же все были друзьями в детстве до того, как меня сослали в Авенс, а когда я вернулся, вы двое упорно делаете вид, что вас друг для друга просто не существует.
— Генри… — вздохнула Ева и отвернулась. Он уже подумал, что она так и оставит его вопрос без ответа, но она все же сказала: — Просто мы выросли и поняли, что нам не по пути. Это все.
Тут и особо проницательным быть необязательно, чтобы понять, что его так послали. За этими словами он услышал: «Не лезь не в свое дело». Вздохнув, Генрих продолжил собираться в тишине.
***
Отдохнуть Еве так и не удалось, слишком велико было ее беспокойство за Йеона. И за Винсента. Он же поранил ноги, когда бежал вызволять ее из плена огненной стихии, а она как последняя тварь променяла его на профессора Ридмуса, который ей даже взаимностью никогда не отвечал. Хорошо, что она не видела его лица в этот момент, но перед глазами то и дело вставал Винс, смотрящий на нее с укором. До сих пор она слишком хорошо помнила каждое выражение его лица, что могла представить любое до мельчайших подробностей. Провозившись в постели, мучимая разными мыслями до утра, Ева бросила бесполезные попытки уснуть. Вместо этого она решила отправиться в больничное крыло и попытаться вновь увидеть Йеона. К этому времени суета там должна была уже утихнуть.
Рассвет ещё даже не занимался, а Ева шагала по коридорам академии. С одеждой Генриха пришлось немного поработать, чтобы она на ней смотрелась более или менее прилично. Рубашка была заправлена в брюки, которые ей пришлось сильно затягивать поясом, чтобы не спадали, а рукава и штанины были закатаны чуть ли не наполовину. Да и пахло от нее как от принца, потому что она мылась его шампунем. Без макияжа тоже было непривычно покидать комнату. Ей казалось, что глаза недостаточно выразительные без туши и теней, губы не выделяются на лице без яркой помады, а кожа не такая бледная, как ей хотелось бы, без пудры и блестит. Но в таком виде ей придется проходить ещё несколько дней, так что нужно привыкать к своему отражению. Все равно она считала себя красавицей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Проскользнув мимо суетящихся лекарей, которые обычно принимали всех приходящих, благо сейчас были заняты пострадавшими при пожаре, Ева добралась до палаты Йеона. Где его держали, она узнала ещё тем вечером, когда он впервые попал сюда, так что найти его не составило труда. Осторожно приоткрыв дверь, она на цыпочках подкралась к его кровати, надеясь, что в такое время все спят. И что она рассчитывала увидеть? Он скорее всего тоже спал сейчас.
Но Йеон не спал. Точнее он пытался уснуть, но в тоже время он следил за своими учениками, прислушивался к их сердцам, к состоянию здоровья. Он не качнул головой, когда Ева вошла внутрь, но глазами внимательно проследил за ней.
— Что ты тут делаешь? — строго спросил он. То, что между ними произошло, не означало, что они вдруг стали друзьями. Он всё еще оставался её профессором, а после сегодняшнего не мог не проявить строгость. — Было покушение на ученика, ночное время — ты должна находиться в комнате.
— Да, я знаю. Не могу уснуть, а здесь, вроде бы, снотворное раздают, — нашлась с ответом Ева. Только сейчас она подумала, как это вообще выглядит со стороны: она преследует своего профессора.
Зря она сюда пришла, но ей так сильно хотелось увидеть его хоть одним глазком, убедиться, что он в порядке, чтобы все ее страхи развеялись. Увидела. Не удивительно, что он ее прогонял. Ева не рискнула подходить к нему ближе, потому что с ним в палате были ещё ученики. В слабо освещенной комнате она насчитала ещё троих, и один из них был Винсент. Стоило ей заметить его, как она пожалела вдвойне.
— Я зря пришла, — тихо произнесла Ева и опустила голову. — Просто скажите, что у вас все хорошо, и я сразу уйду.
И Винсент встретился с ней взглядом.
Она была в одежде Генри, чей стиль Винс сразу узнал. Вещи были ей очень велики, но самое главное — спокойная Ева. Ну, как, спокойная? Взволнованная, конечно, испуганная за его состояние… Но живая.
Она явно успела обустроиться — Винс же слышал слова директора, да и приходящие сюда все разболтали. Скорее всего, ей будет трудно делить с кем-то комнату, но ведь это временно. А сам Винсент был уверен, что он делит комнату с Генрихом. Лучшего и быть не могло. Но трудно будет спать, осознавая, что где-то за стенкой спит она. Наверняка опять развалится на всю кровать, подложит руку под подушку, а проснется с отметинами на щеках от простыней. Такая красивая была по утра, такая сонная. И осознавать, что она совсем рядом — тяжело.
И сейчас мысль, что она пришла именно к своему несостоявшемуся убийце, а не спасителю, больно резало сердце. Это не значило, что там, в огне, Винс спасал её ради чего-то, но вот Ева пришла и сразу подошла к кровати Ридмуса, а не к нему…
Винсент не скрыл в глазах боли. Не скрыл укора, а просто демонстративно повернулся спиной к Еве и плотно накрылся одеялом.
— Нет, мисс Хемстел, я не в порядке, — между тем отвечал ей Йеон, но честно. Он не видел смысла геройствовать. — Но вы должны быть благоразумнее. И уже пора уяснить, что ложь против меня не работает, тем более сорванная с ваших губ. Но обо мне беспокоиться не стоит. Директор утром же разошлет посыльных для поисков… решения моей проблемы, о которой вы наглым образом узнали. — Он попытался ей улыбнуться, хоть и улыбка вышла слабенькой, но всё равно показала, что он не обвинял её в чем-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
