Сразу после высадки в Ставангере перед германскими частями встала проблема защиты от возможного десанта британцев. Аэродром в Соле находился к Британским островам ближе, чем любая другая немецкая военно-воздушная база, и поэтому представлял собой как угрозу, так и желанную мишень одновременно. В первые дни после высадки береговой плацдарм подвергался постоянным воздушным атакам, а 17 апреля британские крейсеры обстреляли аэродром, причинив ему тяжелый урон. В тот же день германская авиация доставила части 214-й дивизии, которые сменили части 69-й дивизии, переправленные в Берген. Приказом от 21 апреля на 214-ю дивизию была возложена ответственность за оборону южного побережья от Ставангера до Кристиансанна. 20 апреля части 214-й дивизии атаковали норвежцев к югу от города, а 23-го у Дирдала сдались 50 офицеров и 1250 солдат норвежских 2-го и 8-го пехотных полков. 21-го в Ставангер прибыли в сопровождения патруля мотопехоты автоцистерны с бензином, которые вышли из Осло неделю назад.
В Кристиансанне наступление на север началось 13 апреля. После атаки пикирующих бомбардировщиков на центр военной подготовки норвежской 3-й дивизии противник больше не помышлял о сопротивлении, и 15-го командир дивизии начал переговоры об условиях капитуляции. На следующий день 240 норвежских офицеров и 2900 солдат сдались в плен.
Группа XXI овладела Южной и Центральной Норвегией вплоть до Гронга и Намсуса на севере всего за три с небольшим недели. Она разбила норвежскую армию и нанесла поражение двум крупным десантам союзников. Но это была всего лишь прелюдия. Битва на дальнем севере, в Нарвике, решавшая исход всей кампании, только начиналась.
Глава 5
Операции в Северной Норвегии
Осада Нарвика
Нарвик был главным призом Норвежской кампании. На убеждении британцев в том, что, как бы ни повернулось дело, а Нарвик останется за ними, были основаны все планы союзников в отношении Скандинавии. Это убеждение было таким сильным, а разочарование в нем таким болезненным, что премьер-министр Невилл Чемберлен, выступая в палате общин через двенадцать часов после высадки немцев, заявил о «весьма вероятной ошибке» при передаче сообщения; скорее всего, имелся в виду вовсе не Нарвик, а Ларвик, маленький прибрежный городок к югу от Осло. Если бы немцы взяли всю остальную Норвегию, но потеряли Нарвик, это было бы для них равносильно проигрышу всей кампании.
Если бы не одноколейная Лапландская железная дорога, шедшая от города на восток, к шведской границе, никому в мире не пришло бы в голову покупать здесь недвижимость. Город занимает небольшой относительно ровный участок на конце напоминающего пень полуострова, к северу от которого находится Ромбакс-фьорд, а на юге — Бейс-фьорд. Железная дорога проходит по южному берегу Ромбакс-фьорда вдоль узкого шельфа, то и дело ныряя в многочисленные туннели, пробитые в твердых скалах, которые отвесно спускаются к воде по обе стороны полуострова. Город и железную дорогу окружает бесконечная тундра, раскинувшаяся во всех направлениях; лабиринт холмов, ущелий и плато неправильной формы часто перемежается пиками, достигающими высоты километр двести метров и более. Зимой здесь все белым-бело, если не считать крутых склонов, с которых ветер сдувает снег, обнажая голые скалы; летом все серого цвета, за исключением узких полосок зелени вдоль берегов фьордов, где у воды растут коренастые березы, а трава и мох покрывают берега, поднимаясь вверх на сотни метров.
Во второй половине апреля 1940 г. зима продолжала держать Нарвик в своих цепких объятиях. В городе и вдоль берега лежал снег, толщина слоя которого была свыше метра. В ущельях в глубине материка эта толщина достигала почти двух с половиной метров. В ближайшие недели предстояли метели, которые должны были смениться холодными весенними дождями. Драться предстояло в тяжелых условиях, но, когда 3-я горнострелковая дивизия вошла в процветающий современный город, который в последние годы завоевал репутацию зимнего курорта, об этих трудностях еще никто не думал. Штаб дивизии занял три верхних этажа гостиницы «Ройял», лучшей в городе.
14 апреля, когда затонул последний эсминец, в распоряжении Дитля имелось 4600 штыков, 2600 из которых составляли экипажи потопленных эсминцев, вооруженные норвежскими винтовками с армейского склада, захваченного в Эльвегордсмоэне. Два батальона горных стрелков были расквартированы в 27 километрах к северу от Нарвика, вдоль линии Лабергет — Эльвенес — Уалаге. Оставшийся батальон занял позиции в Нарвике, а еще одна рота расположилась в Анкенесе, на южном берегу Бейс-фьорда. Моряки расположились на северном и южном берегах Херьянс-фьорда, в Нарвике и вдоль железной дороги, захваченной немцами 16 апреля до самой шведской границы после незначительных стычек с мелкими норвежскими отрядами. 14-го десять Ju-52, приземлившиеся на льду озера Хартвиг, доставили батарею горной артиллерии, но через четыре дня Гитлер приказал не посылать в Нарвик новые части.
Единственными источниками снабжения в Нарвике были лишь захваченный склад в Эльвегордсмоэне и то, что удалось спасти с потопленного «Яна Веллема». Через два дня после высадки германское правительство начало переговоры о разрешении пользоваться шведскими железными дорогами, и 26 апреля в Нарвик прибыл первый эшелон с провиантом, медикаментами и несколькими радиотехниками. Несмотря на повторные нажимы, шведское правительство не позволило перевозить боеприпасы, но позже согласилось пропустить эшелоны с обмундированием и лыжами. Кроме того, во время кампании через территорию Швеции проехало около 230 разных специалистов. Все боеприпасы, а также значительное количество провианта и других товаров пришлось доставлять по воздуху. Иногда прилетали гидросамолеты, бросая вызов британским патрульным кораблям, но, когда начал таять лед на озере Хартвиг (что случилось еще до того, как успели улететь упомянутые выше десять Ju-52), посадка других самолетов стала невозможной. По ходу кампании выяснилось, что трудности сухопутной доставки товаров в зону 3-й горнострелковой дивизии не уступают трудностям их доставки из Германии. База снабжения дивизии находилась в Бьёрнфьелле, к западу от шведской границы, но железной дорогой можно было пользоваться только до Хундалена. Далее товары для Нарвика нужно было 24 километра везти по участку, постоянно обстреливавшемуся британскими военными кораблями. После того как 20 апреля был потоплен паром, ходивший между Нарвиком и Эйяром (расположенным на северном берегу Ромбакс-фьорда), снабжать части, дислоцированные к северу от Нарвика, пришлось по горному маршруту, проложенному от самого Бьёрнфьелля.
Карта 7
14 апреля британский передовой отряд в составе двух рот шотландских гвардейцев прибыл в Нарвик на крейсере «Саутгемптон» и присоединился к морской пехоте с крейсеров и эсминцев, эскадрой которых командовал адмирал флота, граф Корк-и-Оррери. Лорд Корк хотел начать высадку 350 шотландских гвардейцев и 200 моряков и морских пехотинцев в Нарвике утром 15-го, но отказался от этой идеи после возражений командующего сухопутными частями, генерал-майора П.Дж. Макеси. 16-го Макеси отверг второе предложение о высадке под предлогом, что орудия нельзя выгружать в глубокий снег и что в его распоряжении нет никаких сведений о состоянии немцев. Во второй половине дня 17-го и адмиралтейство, и министерство обороны настаивали на немедленном штурме, но генерал продолжал испытывать какие-то опасения и вместо этого сделал попытку заставить немцев сдаться с помощью морской бомбардировки. Утром 24-го линкор, два крейсера и полдюжины эсминцев обстреливали Нарвик три часа подряд. Сначала немцы ожидали высадки десанта, и Дитль информировал группу XXI, что, если город нельзя будет удержать, он будет отступать на восток, вдоль железной дороги. Но единственным заметным результатом бомбардировки стало лишь то, что Дитль вывел из города второстепенные части и по настоянию штаба перевел свой командный пункт в Сильдвик, железнодорожную станцию у восточной оконечности Ромбакс-фьорда.
Черчилль обвинял Макеси в чрезмерной осторожности, не вытекавшей из ситуации; с другой стороны, официальный британский историк Дерри считает стремление генерала избежать риска немедленной высадки и развивать кампанию планомерно, по всем правилам военной науки, во многом справедливым. В свете нынешних знаний кажется, что высадка в первые дни имела хорошие шансы на успех, поскольку 15-го у Дитля в Нарвике был лишь батальон горных стрелков против двух британских батальонов, находившихся на месте, и дополнительного батальона, который прибыл 16-го. Немецкие батальоны, находившиеся к северу от города, не могли пересечь Ромбакс-фьорд и вступить в бой. Около 1000 членов экипажей эсминцев находилось в Хундалене, а указаний на то, что остальные сгруппировались в Нарвике и были готовы принять участие в сражении, нет. По мнению командования 3-й горнострелковой дивизии, выраженному в конце кампании, в первые недели союзники сильно переоценили численность противника.
