Его толчки становятся все более яростные, грубые, резкие. Моя грудь скользит туда обратно по багажнику при каждом движении, и нежные, чувствительные соски остро воспринимают трение.
— Давай, Сэмми, — вдруг раздается его хриплый, резкий голос, — давай, черт возьми.
Мое имя из его уст заставляет все внутри сжаться. Давно меня уже никто не называл так — Сэмми. Переехав в Питер, я забыла об этом своем прозвище-имени. Оно осталось в прошлом.
Он еще сильнее выкручивает мой клитор, и резкая, горячая волна пронзает мое тело, заставляя оглушительно вскрикнуть.
— Хорошо. Молодец, — раздается сзади довольный, хриплый голос, а в следующую секунду, я чувствую, как он выходит из меня, а горячее семя начинает стекать по моим ягодицам.
Его рука наконец перестает удерживать мои запястья. Он стоит рядом, но уже не наваливается, и я могу свободно двигаться. Но я продолжаю лежать, распластавшись на багажнике внедорожника, прикрыв глаза.
— Сэм… — раздается сзади голос.
Он что-то хочет сказать еще, но молчит. А я, наконец, отлипаю от машины и поворачиваюсь к нему лицом. Он полностью одет, в рубашке и пиджаке. Я опускаю взгляд, и мои губы искажает усмешка. Он даже не снял штаны, просто расстегнул молнию и вытащил член, которые все еще упрямо стоял в боевой готовности.
— Для чего это все? — я резко вскидываю голову, смотря в темные глаза.
Все повторяется. Ночь. Я опять пила текилу. Танцевала. Он снова просто взял и куда-то меня увел. И также, как тогда, резко взял. Не спрашивая. Только в этот раз он еще и наплевал на сопротивление, на мои просьбы остановиться.
Тимур молчит, но и не отводит взгляд. Я зло усмехаюсь. Он ничего не желает объяснять. Не собирается отвечать на мои вопросы. Я благодарю лишь алкоголь в своей крови, который помогает мне удержаться от истерики и выглядеть так воинственно в сложившейся ситуации.
Я стягиваю с себя трусы, неуклюже обтираю сперму с ягодиц и выкидываю их прочь. Оглядываюсь. Мы в лесу. Я чувствую, наконец, и холодный, резкий ветер, который нещадно бьет разгоряченную кожу, и вижу яркую луну высоко в небе.
— Отвези меня домой, — устало, спокойно говорю я, продолжая смотреть наверх, а не на Тимура.
Во мне так много сейчас чувств и мыслей, что я не могу выловить ни одну. Обхожу его, дверь заднего сиденья все еще открыта, и я сажусь в машину, громко хлопая. Через несколько минут Тимур садится за руль и не говоря ни слова, увозит меня прочь от места, в котором он только что в очередной раз перевернул всю мою жизнь с ног на голову.
До дома мы доезжаем достаточно быстро. Или мне так только кажется, потому что я глубоко провалилась в свои мысли. И если меня кто-то спросит, о чем я думала все это время, я не отвечу. Какое-то коматозное, непонятное состояние. Я понимаю, что мы около моего дома, потому что вижу знакомые очертания из окна.
— Что с Верой? — мой голос звучит глухо.
Тимур берет в руки телефон.
— Отпустить. Да, — выключает звонок, а потом уже мне, не оборачиваясь, — позвони ей.
Я набираю номер подруги. Она взволнованно начинает задавать вопросы.
— Со мной все хорошо. Завтра все объясню. Не волнуйся, — как заведенная повторяю одно и тоже несколько раз.
Когда кладу трубку, пробую открыть дверь, но она все еще заперта.
— Открой, — спокойно прошу.
Слышу щелчок, и дверь в этот раз поддается. Я быстро выскальзываю из машины и, не собираясь ничего говорить или чего-то ждать от него, иду в сторону знакомого подъезда. Но он не дает уйти, опять хватает за руку и разворачивает.
Я злюсь, и мой яростный взгляд встречается с его — темным и спокойным.
Он молчит, наблюдая за мной, вглядываясь, будто запоминая. А потом делает резкий шаг, приближаясь и целует. Я смыкаю губы, не поддаюсь. Но он кусает нижнюю губу, и я невольно приоткрываю рот. Его язык вновь у меня во рту, руки на ягодицах, сжимая их, притягивая к себе. Я чувствую, что он опять возбужден. И от его резких, грубых действий возбуждаюсь сама.
Вырываюсь, и он отпускает.
— Что ты творишь? — зло, яростно. — Прекрати! Я молю тебя, прекрати! Я никогда не буду с тобой. Никогда!
Я резко разворачиваюсь и бегу. На шпильках это сложно, но злость — хорошее топливо. Я вбегаю в подъезд, запыхавшись, и только, когда закрывается дверь, позволяю себе перевести дыхание. Из груди вырывается то ли всхлип, то ли стон.
Что я натворила?
Глава 13. После
На следующий день я проснулась в двенадцать часов дня с гудящей головой. Чувствовала себя невероятно паршиво. И виной была не только текила, с которой я вчера явно переборщила.
Горячий душ, плотный завтрак из омлета и кофе, и я начала себя чувствовать немного лучше. Возвращаться в реальность ой как не хотелось. Отыскав свой телефон, я обнаружила пять непринятых от Веры, несколько звонков от мужа.
Сделав себе еще одну кружку кофе, я села за стол и растерянно застыла.
“Давай, Сэмми, давай, черт возьми”, — раздается в моей голове хриплый, резкий голос Тимура. Его рваные, жесткие толчки, от которых все внутри скручивается.
“— Нет, ты не можешь. Ты не можешь! — мой молящий голос.
— Еще как могу, — резкий, жесткий ответ”.
Ничего уже не будет как прежде. Ничего уже не будет нормальным.
Я могла бы разозлиться, обвинить его в изнасиловании, ведь он проигнорировал мое сопротивление, но будем честны — когда тебя насилуют, ты навряд ли так остро и сильно кончаешь.
Мой оргазм был настолько ярким, что на секунду мне показалось — я ослепла и оглохла, а может, наступил конец света, и мир и вовсе перестал существовать. И от этого мне было невероятно тошно.
Плохо от того, что с мужем я никогда себя не чувствовала так. За прошедшие два с половиной года я забыла или заставила себя забыть, как это было невероятно с ним, с Тимом. Да, с Денисом я тоже кончала, не всегда, но часто. Правда, этот оргазм был скорее физиологическим, как результат достаточно долгих ласк мужа. Обычно он кончал раньше меня и потом еще помогал мне руками, ласками прийти к финишу. Оргазм с ним никогда не был таким интенсивным, сводящим с ума, импульсивным. Я чувствовала постепенное нарастающее напряжение.
С Тимуром все было иначе — меня просто водоворотом затягивало в какие-то сумасшедшие ощущения. Я не могла думать, в этот момент не существовало меня вообще. Я была оголенным нервом эмоций. Оргазм с Тимуром был острый, даже внезапный, и прокатывался эхом по всему телу, пронзая каждую частичку меня.
Сделала глоток все еще обжигающего кофе. Язык запекло, но я была только рада. В голове так ярко и четко появились картинки прошлой ночи, они преследовали меня, раз за разом мелькая в мыслях. Мне нужно было что-то, чтобы вернуться в реальность.
Я вдруг резко встала, взяла со столешницы телефон, который там недавно оставила и начала звонить единственному человеку, способному навести порядок в моей голове и в жизни.
— Да, — послышался мелодичный ответ Кэт.
— Кэт, — я откашлялась, потому что мой голос звучал очень хрипло и сипло, — мне нужна твоя помощь.
— Так-так, — я была уверена, что в этот момент улыбка пропала с лица подруги, она нахмурилась и напряглась, настолько подавленно и странно звучал мой голос.
— Помнишь, я рассказывала, — тяжело вздохнув, я опустилась обратно на стул, — что недавно я встретила Тимура.
В трубке воцарилась тишина.
— Хм… у этой истории явно есть продолжение? — аккуратно уточнила Кэт.
Я пересказала подруге последние новости. О том, как потом спонсорство Тимура превратилось в настоящее партнерство с Денисом. И про то, как Тимур купил все мои картины. И про эту его многозначительную фразу: “Я дал тебе шанс уйти”.
— Даааа, — шокировано протянула подруга, — я в шоке.
— Но это не все… — тут мой голос сорвался. Говорить о вчерашнем было сложно. Слишком сложно. Воспоминания, ощущения все еще были чересчур яркими. — Вчера кое-что произошло…
— Ты меня пугаешь, — раздался тихий, напряженный голос подруги.
